Предмет Ваших исследований — время. Сравнительно короткий период — 1932—1934 годы. Портрет времени, его сущность и цвет — люди. Перед читателем проходит галерея характеров — их много, и ни один ничем не напоминает другой. Они связаны, и эта связь построена искусно — она свидетельствует о стройности композиции романа. На протяжении короткого времени трудно показать развитие характера. Тем не менее автору это удается, и — что особенно важно — удается в истории главных героев. Характер Сталина написан отчетливо, глубоко, зримо. Он не написан, а воплощен — подчас кажется, что это перевоплощение произошло с самим автором, превратившимся в одного из основных героев. Так говорят о блестяще сыгранной актерской роли — Вам удалось то, что для любого писателя (для меня, например) является непосильной задачей. В чем секрет этого перевоплощения? В том, что автор решительно отклоняет от себя роль судьи. Он не оправдывает и не обвиняет — и это относится к любой странице романа. Его единственная цель — рассказать правду. Но ее надо рассказать так, чтобы ей поверили, — и тут на сцену выступает искусство… Везде чувствуется невидимый взгляд автора, ничего не стремящегося доказать. Подчас кажется, что он рассказывает о себе, что это — не художественная проза, а простой, откровенный разговор с читателем, к которому обращена вся книга. И чем скромнее звучит голос автора, тем отчетливее вырисовываются перед нами тридцатые годы. Быть может, в этой скромности, незаметности и кроется сила выразительности, которой отмечен любой характер — от незначительного до основного, которому отданы целые главы. Я не знаю в советской литературе другого произведения, которое было бы основано на таком страстном стремлении рассказать правду. И это стремление отнюдь не уменьшает силу художественности романа. Напротив, оно усиливает ее, потому что никогда писатель не выдумает более прекрасного и мощного, чем правда. Роман окажет несомненное положительное влияние на нашу литературу. Роман прогрессивен. Без знания и понимания прошлого нельзя двигаться вперед. Это неопровержимо установил еще Пушкин, взявшись за перо историка и понимая, что изучение прошлого — порука за развитие литературы. Убежден, что роман «Дети Арбата» будет высоко оценен в нашей стране и принесет ей несомненную пользу.
Дорогой Анатолий Наумович!
Прежде чем изложить мнение свое о Вашем романе «Дети Арбата», я хочу заметить, что приступал я к чтению, уже зная о существовании этого романа, знал давно. Знал от людей, которые его читали, знал из литературной молвы, которая несколько лет толкует о Вашем произведении. Суждение мое, конечно, было подогрето всякого рода разговорами и ореолом трудной судьбы этой вещи. В таких случаях опасаешься разочарования. Во всяком случае, поначалу. Но тут признаюсь, что с самых первых страниц происходящее настолько увлекло, что я позабыл о всяких опасениях и никакого противоборства ожидания и действительности не получилось.
Роман прежде всего интересный. Он интересен от начала до конца. Жизнь институтской молодежи, всей этой арбатской компании Саши разворачивается с нарастающим интересом для современного человека. Подробности материальной и духовной жизни тех лет, а главное — кипение политических, идейных страстей откликается волнением и какими-то жгучими сопоставлениями. Историческую вещь так не читаешь.
В чем тут секрет? В чем секрет нашего горячего сопереживания? Я не берусь разгадывать художественной тайны этого романа. Достаточно опытный читатель, я, во всяком случае, давно уже не поддаюсь на заманки ловко построенного сюжета. То, что происходит с Сашей, — это не сюжетные находки, а правда недавнего времени, которая еще болит и ноет в душе каждого человека. И далее — все расщепление судеб детей Арбата — Вари, Нины, Юры Шарока и других, жизнь, которую они себе выбирают, обстоятельства, с которыми сталкиваются их характеры, — во всем этом очень точно и серьезно выявлено Время. Конфликт, в который попадает Саша, его исключение из института, а затем арест — все это порождает круги. Они ширятся, и один за другим разные слои общества предстают в этих разбегающихся волнах. Сашу уже приговорили к ссылке в Сибирь, а круги все еще идут, и эта частная история открывает историю общую…