Логан собрался с мыслями, укрепил свою решимость и изгнал из сердца страх и сомнения. На своем веку он пережил слишком много сражений, чтобы проиграть это. Он — Рыцарь Слова, и он не отступит.
Логан пристально вгляделся в темноту и затем сосредоточил внимание на окружавших его белых, ничего не выражающих лицах. Возможно, духи мертвецов не так неуязвимы, как их источник. Он забрался в самую середину толпящихся призраков, вновь борясь с подступающим отвращением, уворачиваясь от прикосновения ледяных пальцев, произнося заклинания, изгоняющие духов. Логан воспользовался огнем посоха, чтобы разметать в сторону тех, мимо кого он проходил — и, к его удовольствию, они начали исчезать один за другим. Он не оглядывался, чтобы посмотреть, сколько их еще осталось, но сосредоточил внимание на ближайших, вглядываясь в каждого, узнавая каждого, зная, что должен запомнить всех для того, чтобы отослать их обратно — туда, откуда они явились.
Он не знал, сколько их было и как долго это продолжалось, он потерял счет времени и числам и лишь продолжал двигаться вперед. Лица всплывали и исчезали в потоке воздуха. Сколь многих он помнил, сколь многих он знал! Логан прощался с каждым, когда огонь поглощал их, подавляя переполнявшие его эмоции. Что он чувствовал? Холодную уверенность и ясное понимание того, что он совершает со своей душой, чтобы заставить их исчезнуть. Он теряет свое прошлое, он отказывается от своих воспоминаний. С исчезновением каждого белого лица Логан понемногу терял память.
Теперь Логан понял, что он и был тем, кто созвал сюда призраков — возможно, сам того не понимая, возможно, с помощью того, что обитало в этих горах. Эта тьма была им самим, прошлое прибыло сюда на его плечах — воспоминания о мертвецах, о тех, кого он знал, любил и не мог позабыть. Они давили на него, они неотступно преследовали его. Вплоть до сегодняшней ночи Логан прятал их внутри себя — теперь же он освободил их. Логан никогда бы не обрел мира в своей душе, если бы оставил их взаперти, как прежде.
Масса белых лиц почти истаяла, осталось только несколько последних. Теперь перед Логаном были его брат и сестра, их пустые взгляды выражали такую печаль и растерянность, что он едва не отвел взгляд. Логан подошел и без страха коснулся их, позволяя ужасному ощущению близости обрушиться на него и одновременно посылая огонь посоха сквозь пустые оболочки до тех пор, пока брат и сестра не растаяли в воздухе. «Мертвые и навсегда ушедшие никогда не вернутся», — подумал он. Теперь их лица исчезли из его памяти, и он не мог восстановить их черты.
К тому моменту, когда Логан остался один, преграждавшая ему дорогу тьма рассеялась полностью. Не осталось ничего, кроме скал, холода и черноты ночи. Логан постоял, глядя в пустоту, и затем вернулся к своей машине. Его отец и Михаэль стояли рядом с «Лайтингом», белесые и эфемерные — последние из его призраков. Они смотрели не на него, а куда-то вдаль, на то, что ему не дано было видеть.
Логан не колебался. Он подошел к ним и прикоснулся к обоим магическим огнем, прощаясь. Они не взглянули на него и не заговорили. Отец и Михаэль просто стояли перед ним, словно ожидая неизбежного. Потом магия посоха пронеслась сквозь них, и они тоже пропали.
Впоследствии Логан много размышлял над тем, что сказали ему Пауки. Он не знал, были ли эти горные духи сущностями, которые вызвали к жизни его призраков, или же Пауки именовали так самих призраков. Но он был не прав, пренебрегая предупреждением. Логан не верил в то, что призраки существуют, — но теперь понял, что ошибался. Не все, что есть в этом мире, можно увидеть глазами.
Логан огляделся вокруг в поисках других призраков, но последние из них исчезли. Он почувствовал, что давно знакомые лица окончательно ускользают из его памяти. И хотя он старался, он не сумел удержать никого. Возможно, он все же будет помнить некоторых — тех, кого он лучше всего знал, — но остальные для него умерли навсегда. Логан сам развеял их с помощью магии Слова и понимал, что этим сделал их возвращение невозможным.
Их отсутствие оставило в его сердце боль и пустоту — столь огромную и неизмеримую, что Логану на мгновение показалось, что он не вынесет этого. Но когда он попытался изгнать эту боль, то понял, что не может. В этот мучительный момент Логану снова было восемь лет, и он только что во второй раз потерял семью.
Только на этот раз он обнаружил, что не может плакать. Логан вглядывался в темноту и неровную, убегающую вдаль дорогу высохшими от горя глазами.
Глава двадцатая
До полудня оставалось меньше двух часов, и Ястреб обдумывал, кого ему взять с собой на встречу с Тигром. Середина дня — условленное время доставки пленетона. Но решая, кто доставит Тигру лекарство для Персидки, одновременно он прокручивал в голове события нескольких последних дней. Возможно, Ястреб и хотел бы проигнорировать как встречу с мертвой Ящерицей, так и обнаруженное Погодником гнездо мертвых Хрипунов, отнестись к ним как к повседневным происшествиям в мире, где смерть и мертвецы — дело обычное. Но видение Свечи в совокупности со страшным случаем в подвале склада внушило ему уверенность: положение дел в городе действительно меняется, и меняется не в лучшую сторону.