Ястреб перевел взгляд на Персидку. На теле такая же отметина, но лицо спокойно. Возможно, она умерла быстро, не осознав, что происходит. Печаль охватила душу Ястреба. Ей было только одиннадцать лет. В таком возрасте люди не должны умирать. Ястреб знал, что такое случается каждый день, каждый божий день, с тех пор как он живет на свете, и будет происходить еще очень долго. Но это знание не приносило облегчения. Ему вдруг безумно захотелось, чтобы встреча с Тигром была назначена на более ранний срок и он мог бы что-нибудь сделать, чтобы предотвратить это.
Ястреб окинул взглядом обращенные в руины комнаты и разбросанные тела. Какая сила в этом мире могла совершить такое?
Потом его внимание привлекла правая нога Персидки — вывернутая в лодыжке, и без обуви. На другой ноге, хорошо различимая на белой поверхности заляпанного кровью матраса, виднелась розовая теннисная туфля с серебристыми шнурками.
Ястреб вспомнил, что по пути, не далее чем в двух кварталах от их дома, он видел точно такую же, и сердце его остановилось.
Сова!
С яростным воплем, он вылетел из комнаты, на бегу окликая Ягуара.
Глава двадцать вторая
Сова тихо сидела в углу общей комнаты, перелистывая одну за другой книги по медицине. Она занималась этим с тех пор, как ушел Ястреб, быстро пробегая глазами страницу за страницей. Сейчас на ее коленях лежала четвертая по счету книга — но она все еще знала о чуме, которой заразился Погодник, не больше, чем в начале поиска. В книгах вообще не содержалось достаточно сведений о заразных болезнях, поскольку многие из них возникли после химических атак и отравления окружающей среды, и некому было описать их как следует. А из написанного лишь малую часть удалось опубликовать.
Сова возлагала надежду на книги, составленные за последние двадцать лет, но все, что у нее имелось, — скудные сведения и ее личный опыт, который тоже не поспевал за скорым развитием болезней.
Сова потерла глаза, чтобы стряхнуть навалившуюся усталость. Иногда ей остро хотелось ходить, а не быть прикованной к инвалидному креслу. Речь шла не о жалости к себе, хотя такое чувство тоже иногда накатывало. Ее просто раздражала невозможность встать и самой посмотреть, что можно сделать, не полагаясь на описания других. Сова предпочла бы сама отправиться на побережье и взглянуть на дедушку Речки, но Ястреб никогда бы ей это не позволил. Он может согласиться перенести старика в их подземный дом, но только если она сумеет его убедить, что это не опасно для семьи. Достаточно того, что Речка уже подверглась опасности заразиться от деда. Ястреб никогда не пойдет на риск поставить под удар других детей.
Размышляя на эту тему, Сова не могла с уверенностью сказать, что он позволит Речке вернуться. Казалось невероятным, что он мог так поступить. В определенных случаях Ястреб бывал очень упрям, и это был как раз такой случай.
Чейни, лежавшая поперек комнаты в свой излюбленной позе — свернувшись клубком, — внезапно зашевелилась, просыпаясь, и приподнялась с тихим рычанием. Она проделывала это уже второй раз за последние пять минут, и четыре или пять — с тех пор, как ушел Ястреб. Сова догадывалась, в чем дело. Собака реагировала на звуки, доносящиеся из-за стены, они обе слышали их последние два часа.
Воробышек появилась в дверях спальни с сумрачным, напряженным выражением лица.
— Вот, опять, — сказала она, коротко кивнув светловолосой головой в сторону дальней спальни, принадлежавшей Сове. — И оно движется по потолку.
Прежде звуки доносились из-под пола спальни мальчиков, а перед тем откуда-то далеко снаружи, из-за стен. Всякий раз Чейни вскакивала и, принюхиваясь, принималась ходить из угла в угол — шерсть на затылке вздыблена, из пасти вырывается тихое рычание. То же самое и на этот раз: собака ходила по помещению, водя головой из стороны в сторону, то утыкая нос в пол, то задирая его к потолку. Сова не понимала, что происходит, только с тревогой следила за перемещениями Чейни, нарезающей круги по комнате.
— Что это, по-твоему? — спросила Воробышек.
Сова покачала головой.
— Что-то производящее много шума; должно быть, что-то побольше, чем крыса. Может быть, это бродит Ящерица или Паук — из тех, кто еще не знает правил.