В конце концов Кирисин понял, что так больше продолжаться не может. Через шесть бессонных ночей, удостоверившись, что все заснули, он отправился к Элкрус. Ночь выдалась лунная, он без труда нашел дорогу, и вот он уже стоял перед ней, словно паломник в храме своего божества. Ее серебристая кора ослепительно мерцала в темноте, лунный свет отражался от пурпурных листьев, наполняя душу удивительным покоем. Кирисин долго с благоговением смотрел на Элкрус, в который раз пытаясь понять, что ему делать. Мальчик знал, что должен что-то предпринять, что нельзя больше ждать, полагаясь на милость короля или кого-то там еще.
Кирисин подошел к дереву и приложил кончики пальцев к его гладкому стволу.
«Поговори со мной, — мысленно попросил он. — Скажи мне, что делать».
Элкрус не откликнулась — хотя он прождал очень долго, беззвучно беседуя с ней, открывая ей душу, пытаясь пробить стену молчания. Если она и слышала его, если и ощущала его присутствие, то не дала об этом знать. Когда порыв его иссяк и силы истощились, Кирисин бросил бесплодные попытки и отправился спать.
Следующий день выдался сухим и жарким, и когда Кирисин вместе с другими Избранными работал в садах, он внезапно понял, что терпение окончательно покинуло его. Прошла неделя с того часа, как он ходил к Ариссену Беллороусу, и сейчас он поступил вопреки собственному решению не действовать необдуманно или под влиянием раздражения. Последний толчок к этому дала Эриша. Все эти дни она демонстративно не замечала его, однако сейчас Кирисин поймал ее взгляд, обращенный на него, — в этот момент девушке показалось, что Кирисин не смотрит в ее сторону. На первый взгляд, в этом действии не было ничего обидного, ничего, что могло вывести мальчика из себя. Однако эффект получился неожиданный. Кирисин вскочил на ноги: потный, уставший и достаточно взбешенный, чтобы больше не терпеть оскорбления. Он зашагал туда, где Эриша, стоя возле Рэйи, якобы инструктировала ее относительно подрезки вьющихся стеблей.
Эриша, увидев его приближение, прочла чувства, отразившиеся на лице мальчика, и попыталась уйти. Но его уже ничего не могло остановить. Кирисин догнал ее и преградил путь.
— В чем дело, Эриша? — резко спросил он, скрестив руки, с лицом пылающим и напряженным. — Что, совесть тебя гложет, кузина? Поэтому ты исподтишка за мной подсматриваешь?
Эриша на мгновение растерялась, потом резко откинула с лица прядь каштановых волос и отвернулась.
— Не будь ребенком, Кирисин.
Мальчик тут же вновь забежал ей дорогу.
— Вот чего ты хочешь? Отлично! Я перестану быть ребенком, когда ты перестанешь лгать. Справедливый обмен, не так ли? Давай-ка начнем прямо сейчас. Ты расскажешь мне правду о своем отце — и я сразу повзрослею.
— Я не знаю, о чем ты говоришь, — она снова попыталась обойти его, и Кирисин опять заступил ей дорогу. — Пропусти меня, Кирисин. Если ты будешь продолжать в том же духе, я тебя накажу.
— Давай! — выкрикнул Кирисин, вскидывая руки и не обращая внимания на остальных ребят, которые стали подтягиваться поближе, чтобы посмотреть, что происходит. — Давай, прямо сейчас! Сделай это на глазах у всех! Давай, объясни им, в чем дело, и посмотрим, что они скажут!
Эриша схватила его руки, потянула вниз, ее лицо вплотную приблизилось к лицу Кирисина.
— Прекрати сейчас же! — Холодная ярость превращала ее слова в лед. — Что, по-твоему, ты делаешь? Может быть, тебе лучше отправиться домой, денек отдохнуть и подумать, не заболел ли ты?
— А может быть, тебе лучше перестать отравлять мозги собственной ложью и подумать, как вылечиться с помощью правды?
Их носы почти касались друг друга. Кирисин перешел на шепот:
— Вот что я знаю. Знаю, Эриша! Не вообразил, а действительно знаю! Элкрус разговаривала со мной неделю назад. Она сказала мне, что ей грозит опасность. Она сказала, что надвигается что-то ужасное. Она сказала, что ее нужно поместить в Эльфийский камень, называемый Путеводной Звездой, который можно отыскать с помощью трех других Эльфийских камней, называемых Поисковыми. А еще она сказала, что если этого не сделать, то она не переживет того, что надвигается, и никто из эльфов тоже не выживет.
Руки Кирисина обхватили запястья девушки, он крепко держал ее.
— Ты знала об этом, и ты сказала отцу. Ты сделала это тайно — но я догадался, потому что сам пошел к твоему отцу и рассказал ему о словах дерева. Я не упомянул о Поисковых камнях — твой отец сам сделал это. Он знал все о трех, отыскивающих один. Он знал! Ему не от кого было узнать об этом, только от тебя. Признайся!
Кирисин ждал, впившись взглядом в ее глаза.
— Хорошо, — наконец прошептала Эриша. — Я сказала ему. Я дождалась, пока ты покинешь сады, а потом я тайком пробралась к нему и все рассказала. Я не хотела, чтобы он услышал это от тебя — ведь я руковожу Избранными. Необходимо было, чтобы это исходило от меня. Теперь ты отпустишь меня?