Старик улыбнулся, обнажив темные провалы во рту.
— Много лет назад я был мальчиком, таким как ты. Я жил там, за туманом. — Он указал на запад, словно видя дорогу, как если бы он мог видеть прошлое. — Что мы наделали! Что мы допустили! Мы заслужили все, что с нами случилось. Все заслужили.
— Говори за себя, — возразил Ястреб. — Я лично ничего не заслужил. Все Призраки не заслужили. Это дело рук взрослых. Скажи мне, что ты знаешь об этой Ящерице..
Но Погодник был не готов менять тему разговора.
— Не все взрослые так плохи, Ястреб, и никогда не были плохими. Не все ответственны за то, что произошло с миром. Немногих взрослых хватило, чтобы разрушить мир, — совсем немногих, обладающих мощью и специальными средствами. Знаешь ли ты, что люди могли разговаривать и одновременно видеть друг друга через маленькие черные коробочки, хотя находились на расстоянии тысячи миль друг от друга? Что они могли таким же образом создавать свои изображения?
Ястреб помотал головой.
— Сова читала нам о таких штуковинах, ну и что с того? Все умерло, все в прошлом. Как насчет Ящерицы?
Старик уставился на него, словно не веря собственным ушам, потом медленно кивнул.
— Я знаю, что все кончено. Я знаю. — Он покачал косматой головой. — Трудно поверить. Иногда я думаю об этом, как будто ничего не произошло. Старческие сны.
Старик вздохнул.
— Из-под земли выползает нечто, братец Ястреб. Нечто большое и темное, порожденное ядами, химией и безумием, так я думаю. — Одна бровь его поползла вверх. — Я сам не видел его, но я видел следы. Целое гнездо Хрипунов, они жили под кранами, на южном конце, разорвано в клочья, как и твоя Ящерица. Они сопротивлялись, но они не ровня тому, что напало на них. Что, похоже?
Ястреб ошарашенно кивнул. Большинство живых существ попросту избегало встречи с Хрипунами, если они были хотя бы вдвоем. Что же могло не испугаться и напасть сразу на нескольких?
Старик придвинулся вплотную к нему.
— Теперь в городе больше не безопасно. Ни на улицах, ни в зданиях. Ни даже в компаундах. Погода меняется, братец Ястреб, и прогноз предвещает, что скоро нас смоет отсюда.
— Меня отсюда ничего не смоет, — огрызнулся Ястреб, злясь, что ему приходится выслушивать еще одно безрадостное предсказание. Терпение парня истощилось, худое лицо напряглось. — Ты делаешь такие прогнозы, Погодник, поскольку считаешь, что тебя это не затронет. Но ты тоже живешь на улицах. Что ты будешь делать, если один из этих действительно появится?
Еще одна кривая улыбка обнажила провалы во рту.
— Найди убежище. Отсидись там. Дождись, пока буря минует. — Старик пожал плечами. — Конечно, я старый человек, а старый человек теряет меньше, чем мальчики вроде тебя.
— Каждому есть что терять — жизнь. И когда-то все умрут. — Ястребу очень не понравилось, то, что он услышал. Погодник никогда не говорил о смерти. — О какой такой погоде ты говоришь?
Старик, казалось, не понял его.
— Иногда лучше оказаться подальше от бури, чем пытаться пережить ее.
Ястреб потерял последнее терпение.
— Я скоро уйду отсюда, не переживай! Может быть, прямо сейчас уйду! Только вещички соберу! Вытащу Призраков из этой мусорной ямы и найду новый дом, еще лучше!
Слова вырвались изо рта помимо его воли. По правде сказать, Ястреб не хотел говорить такое, но старик, постоянно пророчивший что-то мрачное и предвещавший всяческие ужасы, на этот раз его достал! И что в итоге? Насколько хуже пойдут дела, чем теперь?
Погодник, казалось, не заметил его душевного состояния. Он отвернулся и пытался сквозь туман разглядеть нечто на том берегу залива.
— Да, братец Ястреб, места там были лучше, чем здесь, это я точно знаю. Но что там теперь, неизвестно. Большинство городов разрушено. Почти вся страна отравлена и покрыта пеплом. Жизнь теперь идет только в компаундах, но и они не смогут устоять перед тем, что надвигается. Худшее еще не настигло их, но оно придет. Оно придет.
Ястреб, переминавшийся с ноги на ногу, внезапно решил, что с него хватит, и он уходит. Он посмотрел на воду, потом опять на старика.
— Ты лучше сам остерегайся. Что бы там ни явилось в город, это не то, с чем полезно повстречаться.
Погодник не ответил. Он даже не взглянул в его сторону.
— Я вернусь через несколько дней узнать, не видел ли ты еще чего-нибудь.