Стремительным броском Михаэль и его бойцы, среди которых и сам Логан, стреляя, прорываются сквозь обломки дерева, искореженный металл, обрывки колючей проволоки и оружейную пальбу. В этот момент они не пытаются распознавать и находить цели. Все, что движется снаружи, за пределами бараков — враг по определению. Стоны и крики, доносящиеся изнутри бараков, превращаются во вполне различимые мольбы: помогите, спасите, освободите! Это крики отчаяния, но атакующие не обращают на них внимания. Они знают, что делать и как наилучшим образом выполнить задачу. Откликаться на призывы пленников — ошибка, из-за которой все погибнут. Ключ к победе в том, что они пытаются сделать сейчас, — то есть в полном уничтожении врага.
Нападающие действуют слаженно, как единый коллективный разум, — настолько слаженно, что это даже пугает. Они сами объединяются в группы, чтобы защищать спину друг друга, как учил Михаэль, и вливаются в сердце бывшего компаунда, когда-то разрушенного захватившими его выродками. Если они столкнутся с демоном, они окажут сопротивление и попытаются отогнать его; если потерпят неудачу, будут спасаться бегством. Однако сегодняшняя ночь не предвещает столкновения с демоном. В докладах разведчиков утверждается, что постоянно обитающий здесь демон сегодня отсутствует. Михаэль допускает, что разведчики могли ошибиться, но иного выбора нет. Столкновение с демоном — эта часть риска, на который они все идут.
Но сегодняшней ночью им сопутствует удача. Демон не обнаружен.
Пожиратели повсюду, но Логан не видит их, а только чувствует их присутствие, когда они с неистовством, сводящим с ума, набрасываются на мертвых и раненых, наслаждаясь вкусом смерти, боли и страха. Снова и снова Логан краем сознания улавливает их стремительное мелькание в темноте, и его сотрясает дрожь.
Выродков постепенно теснят до тех пор, пока все они не оказываются уничтожены или не растворяются во тьме, спасаясь бегством. Когда в лагере становится безопасно, один отряд освободителей начинает выпускать узников из бараков, в то время как другая группа следует за Михаэлем. Логан проинструктирован и остается вместе с наставником. Он бежит сквозь тьму по направлению к группе кабинок, сосредоточенных в центре лагеря, в то время как двери бараков разбивают, и мужчины и женщины, заключенные в них, выходят на свободу. Логан бросает взгляд на свой «дробовик» и обнаруживает, что металл оружия холоднее, чем его кожа. Он с удивлением понимает, что ни разу не выстрелил.
Михаэль подбегает к первой из кабинок и пинком вышибает дверь. Там, внутри, заметно какое-то движение, но Михаэль не стреляет. Остальные подходят к соседним кабинкам и тоже выбивают двери. Зловещее молчание накрывает эту часть лагеря, весь шум и азарт схватки внезапно отступают. Люди, пришедшие с Михаэлем, опускают оружие и медленно один за другим ступают внутрь кабинок. Михаэль ждет, пока они скроются внутри, потом оглядывается на стоящего сзади мальчика и жестом подзывает его.
Вместе они заходят в кабинку.
Логан думает, что готов ко всему, но ошибается. Он стоит в дверях, разинув рот от удивления, его горло сдавило, он забывает, как надо дышать. В кабинке дети — много детей, они сгрудились, жмутся друг к другу в темноте, теснясь к противоположной стене. Они грязные и оборванные. Они выглядят омерзительно. Большинство почти раздеты. Их кости выпирают сквозь истощенные тела, как палки, засунутые в мешок, их удерживают вместе лишь связки и кожа. Они — скелеты, трупы, призраки. Они разного возраста, но все младше Логана. Дети не понимают, что происходит. Они смотрят на него с ужасом. Многие плачут.
Потом они начинают умолять, чтобы их не убивали.
— Смотри внимательно, Логан, — говорит Михаэль. — Вот во что превращают нас враги. Это наше будущее, если мы не найдем способа изменить его.
Логан смотрит на детей, потому что не может не смотреть, однако он желал бы никогда в жизни не видеть их. Он хочет, чтобы Михаэль никогда не приводил его сюда, оставил там, снаружи. Он хочет провалиться сквозь землю и исчезнуть. Он знает, что никогда не забудет эту минуту, и эта картина будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.
— Их оставили в живых по разным причинам, — тихо продолжает Михаэль. — Некоторых для того, чтобы работали. Некоторых для экспериментов. Некоторых — я не могу даже произнести, для чего.