Опасность, к которой нельзя было приспособиться, представляли собой Уроды. Некоторые из них — самые крупные мутанты — охотились на людей, таких же, как они, живущих на открытых местах. Но община обзавелась хорошим оружием: «Флечеттами», продами и стингерами — ружьями, метающими стрелки, отравленные особо токсичным ядом. Внутри каждого анклава были организованы отряды самообороны, в одиночку никто никуда не ходил. Везде выставили часовых и тщательно охраняли детей. Ходили слухи о вооруженных бандах, рыщущих по сельской местности и нападающих на компаунды. Слухи ходили и о зверствах, совершаемых существами, которые не были людьми, а являлись чем-то иным — злобными тварями темного происхождения. Ни те, ни другие пока не появлялись в Сан-Франциско, но такая возможность не исключалась.
На тот случай, если они появятся, существовал план эвакуации из города — но на самом деле никто не верил, что он пригодится. Ягуар рос, играя в выживание, и быстро научился всему необходимому. В этом опасном новом мире, с рухнувшими правительствами и одичавшими фанатиками, с чумой, ядами и всеобщим безумием, с бомбами и химическими ударами, детство, в традиционном понимании этого слова, заканчивалось рано. Когда ему исполнилось семь лет, Ягуар уже знал, как пользоваться всем имеющимся в общине оружием. Он был осведомлен об Уродах и их повадках, он умел охотиться, искать пищу и читать следы. Он знал, какие лекарства нейтрализуют болезни и как распознать места и вещи, которых следует избегать. Он мог всю ночь стоять в карауле. Он мог драться, если это необходимо.
Ягуар вырос быстрым, ловким, сильным, хорошо обученным, рвущимся в бой волонтером. К тому времени, как ему исполнилось двенадцать, все соглашались, что однажды он станет лидером общины. Даже его старшие братья и сестры считались с его превосходной проницательностью и талантами. Ягуар очень старался быть лучшим и добиться признания. В глубине души он знал, кем хочет быть. Разговоры об армиях, уничтожавших все на своем пути на Восточном побережье, продолжались. Все знали, что положение дел ухудшается и опасность растет. Когда-то давно шли разговоры о том, чтобы найти способ вернуться к прежнему образу жизни — жизни, о которой Ягуар не знал ничего и мог только рисовать ее в своем воображении. Но со временем такие разговоры затихли. Стало понятно, что прошлое ушло навсегда и возврата нет.
Эти беседы вели теперь лишь надоедливые старики и старухи, помнившие лучшие времена. Ягуара и его сверстников это не волновало, они знали только то, что видели каждый день, и их устраивал этот мир, по сути, не такой уж опасный. Ягуару казалось, что он, как лучший из всех, однажды, когда придет время, возьмет дело в свои руки и защитит общину.
Пока этого было достаточно.
Однажды, вскоре после того, как ему исполнилось четырнадцать, Ягуар и еще четверо парней вернулись из недельного похода за продовольствием и обнаружили, что все жители общины мертвы. Они лежали, раскинув руки и ноги, по всему парку: тела застыли в агонии, рты разинуты, из глаз и носа струилась кровь. Нигде не было видно ни следов насилия, ни явных признаков, указывающих на то, что же убило людей. Все выглядело так, будто смерть настигла их очень быстро. Так в Сан-Франциско появилась чума.
До вечера этого дня и весь следующий день Ягуар молча бродил по лагерю. Пробираясь через брошенные контейнеры и обломки камня, он отчаянно пытался найти причину гибели близких. Он знал, что не сможет успокоиться, пока не разрешит загадку. Но ничего не обнаружилось. Когда в конце концов это все же выяснилось, Ягуар сломался и зарыдал, упав на колени среди тел, катаясь взад и вперед по земле, пока не почувствовал полного опустошения. В этот день он сильно изменился, часть его существа ушла безвозвратно. Все, во что он верил, перевернулось кверху дном. Способности, подготовка и навыки выживания не могут спасти тебя. Чтобы остаться в живых, нужна удача. Чистая случайность. Что-то такое, что вовсе от тебя не зависит.