Как и многое из того, чем обладали эльфы, — напомнил себе Кирисин. Как, в частности, магия. Когда-то мир был полон магии, и большая часть ее принадлежала эльфам. Но эльфы лишились магии, так же, как утратили свой образ жизни. В начале времен они представляли собой доминирующую расу. Теперь эльфы — чуть больше, чем легенда. Мир населили люди, и они не знали о магии. Все они умели лишь жестоко обращаться с природой, брать от нее то, что хотели, не заботясь о причиненном ущербе.
«Люди, — с внезапной злостью подумал он. — Разрушители».
Кирисин тряхнул копной светлых волос и приписал эти слова внизу, добавив к остальным рассуждениям. Каждую ночь, перед тем как уснуть, он писал дневник, внося туда размышления и открытия, чтобы потом, когда срок его службы завершится, иметь записи, которые можно просматривать. Может быть, если бы в прежние времена велись такие же записи, не получилось бы так, что теперь слишком много знаний оказалось утеряно. Особенно об Элкрус.
По логике вещей Избранные и должны быть теми писцами, что ведут записи, но это мало кто делал. Срок службы краток. Избираемые во время летнего солнцестояния из мальчиков и девочек, которые вступили в первый год взрослой жизни, они служили Элкрус только один год, а затем передавали обязанности новой группе. Дерево никогда не выбирало больше восьми или меньше шести служителей. Вполне достаточно, чтобы выполнить требуемый долг по уходу за ним и заботиться о садах, в которых оно укоренилось.
Само Избрание было ритуалом. Все кандидаты на рассвете, в день солнцестояния, проходили под ветвями дерева. Избранными становились те, кто ощутил легкое прикосновение одной из нижних ветвей к своему плечу — единственный раз, когда Элкрус хоть как-то общалась с ними. Как она делала свой выбор, как решала, кто будет служить ей следующие двенадцать месяцев, — было неразрешимой загадкой. Она была чувствующей, но закрытой для общения. Практика показала, что Элкрус создана такой и что ее природа, несмотря на нечеткость сохранившихся записей, требует, чтобы она испытывала постоянную связь с разумными существами. Отсюда и присутствие эльфов, которые ежедневно присматривают за ней Кирисин написал последние строки, отложил пишущие принадлежности и потянулся. Солнце встанет примерно через час, и все Избранные выйдут в сады поприветствовать Элкрус и пригласить ее в новый день. Конечно, это не более чем формальность. Так поступали все Избранные с незапамятных времен. Это традиция, основанная на необходимости поддерживать связь с деревом.
На самом деле странно. Элкрус наблюдала за ними, и все же по большей части она, кажется, даже не осознавала их присутствия. Это представлялось ему неправильным. Кирисин задумался об этом и потом потряс головой в порыве самокритики. Он несправедлив. Элкрус — дерево, а какое удовольствие дереву от теплых отношений с двуногим созданием, которое может по своей прихоти устроить лесной пожар?
— Чем ты занимаешься, Кирисин? — спросил знакомый голос.
Позади него стояла Эриша. Он не услышал, как она подошла, и рассердился. Она всегда умела подкрадываться незаметно. Эриша стояла, скрестив руки на груди, и обращалась к нему небрежно и покровительственно. Она была старше на пять месяцев, и ее назначили руководителем Избранных. А еще Эриша — дочь короля. Кирисин не часто задумывался об этом, но иногда хотел, чтобы она поменьше о себе воображала.
— Я как раз закончил записи в дневнике, — ответил он, приветливо улыбаясь.
Эриша не улыбнулась в ответ. В этом заключалась ее беда. Она относилась ко всему слишком серьезно, словно то, что они сейчас делают, превыше любых других дел, которыми им когда-либо посчастливится заняться. Нельзя относиться к тому, что ты делаешь, так серьезно. Это быстро старит и отнимает энергию и надежду. Кирисину казалось, что именно это произошло с его родителями, которые слишком упорно боролись за то, чтобы убедить короля основать второе поселение на склонах горы Парадиз, где много воды и чистейшего воздуха. Но покинуть Цинтру означало также покинуть и Элкрус — перспектива, которая лишь немногим казалось приемлемой. Большинство эльфов всегда жили рядом с ней, и нигде более, и они не представляли себе, что может быть иначе.
Дело было не только в том, что для заботы об Элкрус действительно требовались Избранные. Жизнь за пределами Цинтры — для других эльфов; цинтрийские эльфы принадлежали этому месту.
Конечно, таким образом эльфы не решали ни одну из стоящих перед ними проблем. Они ни на шаг не продвинулись в том, чтобы прекратить отравление природных ресурсов. Они никак не отреагировали на войны и эпидемии болезней, выкосившие людское население. Хуже того, они даже не обращали внимание на серьезную опасность, угрожавшую им самим, — на новых демонов и их армии выродков. Оказалось недостаточно, что эльфы изолировали демонов во времена волшебства; новые демоны, порожденные человеческой расой, заняли место прежних. Отстранившись от мирских дел, эльфы потворствовали случившемуся. Новые демоны еще не сталкивались с эльфами, может быть, они даже не подозревали об их существовании. Но рано или поздно они узнают, и тогда местонахождение эльфов рассекретят, сколько бы они ни прятали голову в песок.