Лёжа на холодном ложе портала, весь мокрый от пота, я дрожал. Грудь ходила ходуном. И я поклялся себе:
больше не заходить в портал без крайней нужды.
Выйдя во двор на солнышко, я стоял и пытался прийти в себя.Всё, что я пытался хоть как-то успокоить и залечить — прорвало, как вода легкую плотину.Зачем? Кто? Почему? Зачем надо было выставлять Эльку?
Ведь это просто мои образы в голове. Информация о них. Примерные психотипы.Я ничего не забыл. Ни Эльку. Ни её глаза. Ни запах. Ничего.Меня захлестнуло. Я не мог дышать.— Да когда же это кончится?.. — прошептал я.
Шатаясь, пошёл в комнату — переодеться.Мне нужен Алекс, Мне нужно что бы кто был со мной иначе…
Н а мое счастье Алекс был в комнате и точил меч
— Всё в ножички играешь? Пошли мир завоевывать, — сказал я, через силу улыбаясь и бросая мокрую от пота рубашку в угол.
— Во-во. Потому и играю, чтобы потом от завоеванного мира отбиваться, — поморщился Алекс.
— Ты сначала план послушай, потом ворчи, — парировал я, натягивая чистую рубашку и приглаживая волосы рукой.Боль начала отступать.
Расчески и зеркала, разумеется, не было — по определению.
— Да у русских всегда планы хорошие. Только потом выходит... — покрутил рукой Алекс.
— Это ты на что намекаешь, морда немецкая? — усмехнулся я, надвигаясь на него.
— Ни на что. Бери меч, — он бросил полированный клинок на кровать. — А то ходишь как гойн, людей смущаешь. И пошли. Жозефина ждать не любит.
— Да твоя Жозефина нам ноги мыть будет, когда узнает, что мы ей предлагаем.
— Выбирай выражения, — вспыхнул Алекс и, сжав кулаки, отвернулся к окну.
— И что это мы видим... Волк-одиночка влюбился? — я подошёл к другу и попытался развернуть его.
Но он, ухватившись за камни подоконника, втянул голову.
— Алекс, ты что... с ней тра... прости, спишь что ли? — тихо спросил я.
Алекс резко развернулся. Глаза яростно блеснули, рука дернулась к ручке кинжала.
— Не смей о ней так говорить, понял? Всё, пошли, — прохрипел он и, толкнув меня плечом, пошел к двери. — Пошли, говорю, ждёт она уже.
Судя по его виду, прощения просить смысла не было.
— Хорошо, пошли, — сухо сказал я, проходя в открытую дверь.
Диск солнца уже наполовину скрылся за хребтом гор, ныряя в озеро. Резко похолодало. Пастухи загоняли коров в замок. Интересно, почему ворот нет? Я покосился на Алекса — спросить или нет?
Колокол на башне ударил два раза, и протяжный, заунывный звук поплыл по долине. Алекс, услышав его, повернулся ко мне и кивнул, чтобы я поторапливался.
Пройдя башню и зайдя во внутренний двор, мы остановились около высоких деревянных дверей с искусно вырезанным всадником, державшим за поводья стоящего на дыбах единорога. Животное было варварски замазано черной краской.
— Интересно, какой баран это сделал? — провёл я пальцем по краске. Черный, жирный след остался на пальце. Красили недавно.
Дверь резко открылась, будто кто-то поджидал нас за ней, глядя в скважину. На пороге стоял старик в потертом
бархатном камзоле.
— Что угодно уважаемым мастерам оружия? — треснутым голосом спросил он.
Алекс склонил голову:
— Баронесса Жозефина ждёт нас ко второму колоколу.
Старик, также склонив голову, снова проскрипел:
— Как представить благородных людей?
— Мастер Серж и мастер Алекс, — снова склонил голову Алекс.
— И сколько вы ещё башками будете кивать? Может, пройдём уже? — сказал я, тихо толкнув его кулаком в спину.
Но Алекс, не поднимая головы, скосив взгляд на меня, только прошипел по-русски:
— Сергей, заткнись…
Старик с холодной миной дослушал наш разговор и захлопнул дверь перед нашим носом.
— И что это было? — с недоумением спросил я.
— Господи, за что мне всё это… — поднял глаза к небу Алекс, затем повернулся ко мне. — Ты на моей земле. Уважай хоть чуть-чуть традиции и людей, рядом с которыми находишься. За один день ты уже натворил столько, что тебя не только в тюрьму, тебя уже колесовать надо.
— Ладно, ладно, — проворчал я. — Мне просто трудно перестроиться.
Алекс хотел что-то сказать, но дверь снова открылась. Старик, согнувшись в поклоне и отступив в сторону, проскрипел:
— Баронесса Жозефина ожидает благородных мастеров меча.
— Ну, насчёт "благородных", я бы так не торопился, — снова не выдержал я, проходя в тёмную залу.
Алекс, шедший впереди, после моих слов запнулся и чертыхнулся.
— А я что? Я ничего! — поторопился я оправдаться.
Но Алекс ничего не сказал, просто исчез за большой портьерой.
Последовав за ним, я оказался в маленькой зале. Шагнув и утонув по щиколотку в ковре, преодолевая желание разуться, я проследовал за другом. Зал освещался только двумя канделябрами и гудящим пламенем огромного камина. За длинным сервированным столом сидела хозяйка.
— Прошу вас, присаживайтесь, — нежным голосом пропела она, указав тонкой рукой на стол.
Я, приоткрыв рот, рассматривал красавицу в вечернем платье. Из тени, отбрасываемой свечами, вышла служанка и отодвинула мне стул. В дальнем конце стола другая служанка уже вела одеревеневшего, влюблённого "Буратино" к Жозефине. Усадив нас и налив вина, они исчезли в тени.
Так, судя по расстановке мест, судить будут меня. И ужин, возможно, последний. По крайней мере — последний такой роскошный.
— Долга ли была твоя дорога, мастер Алекс? — пропела Жозефина, поднимая бокал из зелёного стекла, наполненного рубиновой жидкостью.
— Дорога моя была долга, и я рад, что она закончилась здесь, — подняв бокал, он отпил маленький глоток и поставил его на место.
— Что привело тебя и твоего друга сюда сегодня? — Жозефина ласково посмотрела на Алекса.
— Мастер Сергей хотел поведать свою просьбу его высочеству, — Алекс уже весь покраснел от волнения.
Жозефина, повернувшись ко мне, подняла бокал и, опустив ресницы, обратилась уже ко мне:
— Долга ли была твоя дорога, мастер Сергей?
«Так она нахлебается раньше, чем мы к делу перейдём…» — усмехнулся я про себя. Но, пообещав больше в чужой монастырь со своим уставом не лезть, повторил тот же бред, сказанный раньше Алексом.
Благосклонно кивнув, она поманила служанок. Те быстро снова наполнили наши бокалы, выложили на тарелки рыбу и исчезли.
— Нам будет очень интересно выслушать просьбу мастера Сергея, — жеманно сказала она и, посмотрев на меня, снова отпила, пряча улыбку за бокалом.
Вот стерва, издевается. Знает, что все их политесы для меня — китайская грамота.
Подняв бокал и посмотрев через него на огонь, я залпом выпил и с аппетитом взялся за рыбу. Подняв глаза и увидев рассерженный взгляд хозяйки, я широко улыбнулся.
Наконец доев рыбу и налив себе ещё вина, я с удовольствием, откинувшись на удобном стуле, сказал:
— Твой повар выше всяких похвал.А вот вино — не очень... — последнее я, понятно, сказал про себя.
— Надеюсь, ты пришёл сюда не для того, чтобы раздавать комплименты моему повару, — сухо бросила Жозефина.
— Нет. Но и не для того, чтобы что-то просить. Я предлагаю сделку, выгодную всем. А это, согласитесь, не одно и то же.
— Может, мастер Сергей тогда поведает нам суть своей гениальной сделки? — начала терять терпение Жозефина.
— Мастер Сергей поведает. Только это не для лишних ушей, — я кивнул в сторону прислуги.
— Нет нужды. Говори на английском, — поморщилась она.
— Откуда познания? — удивился я.
Высокомерно хмыкнув, она посмотрела на Алекса.
— Жозефина пять лет прожила в английском клане. На Земле, — улыбнулся Алекс.
Сердито посмотрев на него (мог бы и предупредить), я всё-таки почувствовал облегчение — по крайней мере, не надо будет крутиться ужом, чтобы объяснять преимущества сделки на удском.
— Хорошо. Попробую объяснить, — я снова посмотрел на бокал: красное вино через толстое зелёное стекло в свете свечи казалось жёлтым. — Но сначала ответь мне, Алекс: что ценится на Ароге и наоборот?