— Хорошо, — сказала она. — Я согласна. Он протянул ей руку, но она не взяла ее.
— Это не сделка. Это просто судьба.
— Так и быть. — Он снял с шеи цепь, отсоединил диск и отложил его в сторону. Затем повесил цепь ей на шею. — Это для ключа.
Ферн поднялась, удивленная, что ей это удалось.
— Я должна идти. Вернусь утром.
— Ты никуда не уйдешь. — Сказал, словно захлопнул крышку гроба.
— Мне нужно кое-что сделать…
— Предупредить кого-то о будущем. Пустая трата времени. Или ты хочешь попрощаться со своим другом, с бродяжкой? Отпусти его. Он мертв, несчастный, он умер уже тысячу лет назад. Они все мертвы. Зачем себя огорчать? Здесь живы только мы с тобой. — Его улыбка разъедала душу. Он подошел к двери и позвал охранника. — Они принесут тебе еду, если проголодаешься. Я приду сюда завтра за час до полудня. Выспись хорошенько. Больше тебе нечем заняться.
Наступило тягостное ожидание. Ей принесли еду, которую не хотелось есть, принесли воды, которая пахла пылью. Затем оставили в одиночестве. По приказу Иксэйво ее снабдили подушками, одеялами и горшком. Пока дверь не закрыли, она смогла разглядеть некоторые детали комнаты. Стены ее были выложены из аккуратных каменных блоков, скрепленных известкой, для удобства в полу была сделана дыра, куда выливался полный горшок. Ферн бросилась на подушки, укрылась одеялом, скорее, чтобы было уютнее, а не потому что замерзла, хотя здесь и не могло быть никакого уюта. В темноте и одиночестве время не двигалось, оно тонуло в трясине, куда Ферн проваливалась мгновенно и откуда не могла выбраться часами. Она потеряла ощущение собственного тела. Только дотрагиваясь до себя, она понимала, что еще существует.
Она не заметила, как пересекла границы бессознательного. Это было медленное путешествие из тьмы во тьму. Она открыла глаза и увидела зеленый склон холма, такой же зеленый, как долины в Вайроке. Внизу, у подножья холма, стоял дом, странный серый дом с черепичной крышей и высокими трубами. Прежде таких домов она не видела. Она начала спускаться к дому, но перед ней из травы появился волк и стал в упор смотреть на нее ярко-желтыми глазами. «Я должна идти, — сказала она. — Они меня ждут». Она не знала, кого называет этим словом «они», но что-то вынуждало ее двигаться вперед. Волк не тронулся с места. «Я должна идти», — но волк будто врос в землю. Дом был так близко, ее охватила ярость оттого, что он недостижим. Она попыталась шагнуть…
— Запрещается, — сказал голос позади нее. Это был Хермит, непохожий на Хермита, он был тоньше или толще, моложе или старше и вместо старой одежды из шкур на нем был плащ с капюшоном, который закрывал лицо. Твое время еще не пришло.
— Но я должна идти! — умоляла она.
— Нельзя. — Тон его голоса был суров. — Нельзя обманывать историю. Иди обратно.
Обратно…
Сон стал путаться, видение сменялось видением, сцены проносились с такой скоростью, что в сознании от них ничего не оставалось. Когда движение замедлилось, все вокруг стало голубым, смутно знакомым, и постепенно она поняла, что плывет в глубине моря, и над ней проносятся косяки рыб. Под ней простирался коралловый риф, остроконечный лес, полный колышущихся теней. Она вглядывалась в каждую расщелину, отодвигая в сторону шелковые водоросли, дотрагиваясь до анемон, чтобы их закрыть. Она догадалась, что ищет что-то, хотя и не знала, что именно. Ей необходимо было это найти, но она ничего не находила. И тут риф рассыпался в песчаную муть и перед ней возник потонувший корабль, наполовину ушедший в песок. Деревянный корабль, который мог бы быть рыбацкой шхуной, но нос его был украшен женской фигурой. Когда она подплыла ближе, она увидела, что это фигура Юинард. Ее полные печали глаза смотрели на Ферн, черные волосы, отделившись от тела, медленно плыли по течению. «Но ты же ушла, — сказала Ферн, — ты ушла с дельфином…»
Юинард исчезла, и прилив стал отливом, вода осталась только в небольших лужицах, и все морское дно было высушено солнцем. Вдали виднелся вход в пещеру, куда Рэйфарл привел Ферн, скала закрывала этот вход, но между ней и пещерой теперь простиралось огромное пространство, заполненное грязью, мусором и умершими морскими животными.
Ферн начала двигаться к пляжу, но внезапное чувство ошеломило ее: все неправильно, она должна быть не на пляже, а в тюремной камере, с подушкой под головой, закутанная в одеяло. С неосознанным усилием Ферн выбралась из исчезнувшего моря и снова оказалась в тюрьме.