Элаймонд шагнула к порогу и посмотрела на ключ. Крошечная ящерка скользнула с Двери и исчезла, юркнув в круг. Отбросив последние колебания, Ферн рванулась вперед, чтобы перепрыгнуть линию огня.
Но там Ферн не ждали. Какая-то сила ударила ее и свалила на пол. Она поднялась, что-то выкрикнула и стала карабкаться по стене плотного воздуха. Элаймонд была слепа и глуха. Она наклонилась к замочной скважине и вставила туда ключ.
На мгновение Ферн увидела ее острый профиль, длинные, белые пальцы, щупальцами обвившиеся вокруг драгоценного ключа.
— Розалин, — пробормотала Элаймонд. И Ферн поняла, что это имя ее мертворожденной дочери и что она снова стала Элис Гиддинг, деревенской девушкой, изголодавшейся по любви и материнству.
Элаймонд повернула ключ.
Раздался щелчок, мягкий звук, будто упала булавка и в этот момент это был единственный звук во всем мире. И тут же в круге, на том месте, где была стена, появилась неясная тень, она была как бы отражением Элаймонд и повторяла каждое ее движение. Дверь была отперта, но ключ дрожал в замке, словно не желал, чтобы она была открыта. Ферн упала на колени, но заставила себя подняться и, обежав звезду, стала как раз позади ведьмы так, что смогла видеть все расширяющуюся щель. Элаймонд встала на носки, вытянулась и окаменела.
Дверь открылась, и изумленная Ферн увидела за ней огромное золотое пространство. Под светом, разливавшимся подобно нежнейшему рассвету, золотились колонны и блестел пол. Напротив Элаймонд стояла женщина с золотым лицом и неизмеримо более красивая. Ее черные волосы поднимались над головой высокой башней. На ней было блестящее одеяние, обтягивающее тело. В правой руке она держала нож, с которого капала кровь. Это был единственный красный цвет в золотом океане. Атлантида, подумала Ферн. Запрещенное прошлое… Зорэйн, как и Элаймонд, пыталась открыть Врата Смерти и, как и Элаймонд, была обманута. Ключ существовал сам для себя. Обе женщины всего лишь нашли друг друга. Они неподвижно стояли и смотрели одна на другую.
Ферн переменила свою позицию, пытаясь увидеть как можно больше. Ей показалось, что за кругом видны еще какие-то фигуры в длинных, поблескивающих одеждах. На полу за золотой королевой, в луже крови лежало маленькое скрюченное существо, ребенок. Ферн похолодела.
— Смерть, — хриплым, неузнаваемым голосом выкрикнула Элаймонд. — Где Смерть? Мне нужна Смерть!
— Получай, — сказала другая. Уже потом Ферн сообразила, что она говорила на языке Атлантиды.
Злоба исказила прекрасное лицо, злоба, возникшая при виде препятствия перед целью, которой она была одержима. Она швырнула нож на землю и подняла руки в жесте, похожем на жест Элаймонд, но гораздо более уверенном, естественном и смелом. Ведьма, парализованная неудачей, казалось, не почувствовала угрозы. Но прежде чем Зорэйн произнесла роковое слово, в золотом зале внезапно потемнело. Раздался негромкий звук, который, разрастаясь, превратился в шум, а затем в грохочущее рычание, в котором не было слышно не только слов, но даже мыслей. Огромная тень надвинулась на сияющий мир, прогоняя остатки света. Зорэйн глянула вверх, и на ее лице Ферн увидела страх. Слишком поздно Ферн поняла, что это была Атлантида — Атлантида в конце своего существования.
«Закрой Дверь! — мысленно закричала Ферн. — Ради бога — закрой Дверь!»
Но ведьма не слышала Ферн. Казалось, она лишилась рассудка.
Земля взволновалась, как море. Песчаные волны побежали к Двери, сдернули ее с петель, вытолкнули из портала, взрывая заклинания и стирая звезду и круг. Пол в амбаре затрещал и вздыбился. Ферн кинулась к выходу. С трудом справившись с задвижкой, она выскочила наружу.
Но пришло море.
Оно смыло и ведьму и ее колдовство. Оно вырвалось из амбара гигантской волной, которая подхватила Ферн, закрутила ее, как камешек гальки, и потянула вдаль. В небытие.
Часть вторая
ДВЕРЬ
Глава седьмая
Кто-то совсем рядом задыхался от удушья, она слышала кашель и чувствовала ужасное стеснение в легких. Кто-то ритмично нажимал ей на грудь, и голос Уилла вызывал ее из темноты, из теплой темноты, вытягивал ее все ближе и ближе к отталкивающей реальности. И вот восприятие обострилось, и Ферн поняла, что это она сама задыхается, она сражается с удушьем, выталкивая из легких морскую воду.