– Сначала переносим, а уже потом сложим, – сказала мышка.
– Давай так.
Они не успели сделать и двух ходок, когда Ушка, закончив рубить, присоединилась к ним. Зайчиха брала хворост своими огромными лапами, успевая за раз принести больше, чем Острозубка и Красноклык вдвоём, поэтому закончили быстро.
Лис сел на корточки рядом с кучей хвороста и спросил:
– Как вы думаете, нам этого хватит?
– Не знаю, – ответила Острозубка.
Она явно хотела что-то добавить, но Ушка закрыла ей рот лапой.
– Тихо! – прошептала зайчиха.
– Что такое? – спросил лис.
Ушка пошевелила своими огромными ушами и посмотрела наверх.
– Там, – сказала она и указала на две чёрные точки.
– Это грачи? – убрав лапу Ушки со своего рта, спросила Острозубка.
– Не знаю, – ответила Ушка, – у меня не такой хороший слух. Я слышу, что кто-то разговаривает, но кто именно и о чём, я не понимаю.
– Надо лечь на землю, – предложил Красноклык, – мне папа говорил, что, если лежать и не шевелиться, они могут не заметить.
Все грачи, как и крысы, были верными членами партии «Неделимая Родина» и если крысы, по большей части, занимали руководящие посты и служили в полиции, то грачи, благодаря своей врождённой способности к полёту, занимались разведкой и слежкой и лишь немногие из них становились советниками.
Ребята легли на землю. После нескольких минут, проведённых в полном молчании, Красноклык медленно подполз к Ушке и прямо в ухо спросил:
– Улетели?
– Посмотри.
Лис медленно перевернулся на спину и долго вглядывался в небо, но ничего не увидел.
– Вроде нет никого.
– Вставай тогда, – тихо сказала Острозубка.
– Ты первая.
– Боишься?
– Нет.
– Тогда вставай.
– Не хочу.
– Да сколько можно, – громко сказала Ушка и поднялась на лапы, – вы так до вечера будете спорить. Всё, я встала! Если заметят меня, то заметят всех!
– Никто вас не заметит, – раздался насмешливый голос.
Острозубка и Красноклык вскочили и стали оглядываться по сторонам.
– Кто здесь? – громко спросила Ушка, доставая топор.
– Ну не надо так сразу за топор хвататься, девочка, – сказал голос, – поранишься ненароком.
– Выходи и я тебя без топора так отделаю, что месяц под себя ходить будешь, – пригнув уши к голове, сказала зайчиха.
– Хорошо, хорошо, только не бей!
Из-за толстого дерева вышел взъерошенный заяц с одним ухом, закутанный в грязные тряпки и опирающийся на сучковатую палку.
– Вот он я, – поклонившись, сказал заяц и, волоча правую лапу, направился к Ушке, Отрозубке и Красноклыку.
– Стой! – вытянув лапу, сказала Ушка, – кто ты и что здесь делаешь?
Заяц с опаской покосился на топор в её лапе, грустно вздохнул и сел, прислонившись спиной к дереву.
– У вас курить есть? – спросил он.
Острозубка достала из пачки сигарету, и пошла было к нему, но Ушка её остановила.
– Мы не знаем, кто это, – сказала зайчиха, – может, это один из тех насильников, о которых нам рассказывали в школе. Может, у него нож под этими тряпками спрятан. Кинь ему сигарету и спички.
Острозубка кинула зайцу сигарету и коробок спичек. Тот поднял их дрожащей лапой и с наслаждением закурил.
– Да, – блаженно произнёс он, выдохнув дым, – сейчас бы ещё стаканчик водочки! Было бы вообще замечательно! М-м-м…
Ушка нервно застучала лапой по земле.
– Кто ты такой? – чеканя каждое слово, спросила она.
– Лесной чокнутый? – предположил Красноклык.
– Да не похож, – ответила Острозубка.
– Меня зовут Зубогрыз, – медленно сказал одноухий заяц, – и я здесь живу. Уже очень давно, между прочим. А сегодня иду себе, ковыляю потихонечку, смотрю – детишки по лесу шастают, дровишки таскают. Ну, мне интересно стало, дай, думаю, спрячусь, да посмотрю, что они дальше делать будут. А детишки испугались, на землю попадали. Не было там никаких грачей, детишки!
– А ты откуда знаешь? – спросила Ушка.
– Грачи так высоко не летают – им с такого расстояния ничего не разглядеть, – ответил заяц, – это же не орлы, а грачи!
Он засмеялся хриплым смехом, но тут же начал захлёбываться от кашля. Кашель словно разрывал его грудную клетку, внутри что-то булькало и клокотало. Заяц отбросил недокуренную сигарету, опустился на корточки и ребята увидели, что из его рта потекла тонкая струйка крови.
– Надо ему помочь! – воскликнула Острозубка.
Зубогрыз вытянул лапу вперёд и прохрипел:
– Не надо, не надо. Сейчас всё пройдёт.
Кашель действительно скоро прошёл и заяц, вытерев со рта кровь, снова сел.
– Уже лет десять так кашляю, – слабым голосом сказал он, – дышать тяжело, но, когда выпью, легчает. Можно у вас ещё сигарету попросить?