"Не задавай глупых вопросов. Просто засунь в дыру руку и нащупай на своей шее серебряный медальон. И не кривись ты так! Я уж было подумал, что всю брезгливость ты оставил в лисьей норе!"
Проклиная всё на свете, Вьяла долго вслепую шарил по шершавым костям, пока его пальцы не сомкнулись на чём-то холодном. С омерзением вытерев руку о подол, он подобрал головню, на самом конце которой ещё теплилось синее пламя. Что это ещё за треугольная пластина — тяжёлая на вес, покрытая какими-то узорами, но закопчённая так, что ничего не разберёшь?
"Дитя, сидящее на троне. Очень древний символ. А копоть мы счистим, благородные металлы не темнеют".
— А что это вообще такое?
"Амулет на счастье. Ты получил его из рук самого Раззы."
— Что-то этот амулет не принёс ему счастья… — Вьяла покосился на темнеющий провал. — Зачем он мне? Зачем мне чужое имя? Ты обещал, что мы ещё встретимся с Раззой, но я не собирался разговаривать с ним. Теперь, когда я умею убивать, мне достаточно будет всего нескольких мгновений.
"Убить спящего крестьянина и Тайного Советника короля — две разные вещи. Ты хочешь отомстить, или нет?"
— Да, — выкрикнул в темноту Вьяла. — Да!
"Тогда с этого момента тебя зовут Элато. И ты будешь делать то, что я скажу. Убить Раззу мало — нужно также убить всё, что он любит. Поступить с ним так, как он поступил с твоей семьёй. А для этого нужно подобраться очень близко. Не бойся: я всегда буду рядом".
Мальчик опустил глаза на ладонь, погладил странный амулет грязным пальцем. Было заметно, что в его душе идёт напряжённая борьба.
— Отец говорил, что нельзя пользоваться вещами мертвеца.
"Теперь он сам мертвец. Не вздумай это выкинуть, сын гуча. Не то завтра я заставлю тебя ползать здесь на коленях, пока не отыщешь".
Испачканная сажей ладонь сжалась, пряча украшение.
— Значит, завтра я еду в Город?
"О, боги, которых не существует", — рассмеялся голос. — "Нет, конечно! С утра ты едешь в Ватаскаласку. Точнее, идёшь — потому, что упустил кобылу".
— Зачем в Ватаскаласку? — растерянно спросил Вьяла.
"К бондарю, про которого ты, должно быть, уже забыл. Будешь ходить у него в учениках, года два, или три. До тех пор, пока старый Разза не забудет, как выглядела мордашка того, кто сейчас лежит под столом".
— Ну, а что я ему потом скажу, Раззе? — По лицу мальчика было видно, что он полностью сбит с толка. — Если он спросит: где это я пропадал все эти годы?
"Скажешь ему правду".
— Какую правду?
"Что делал бочки".
— С Рисовых шахт… — Писец сделал паузу, выжидательно глядя на наместника. Тот лениво дёрнул бровью:
— Что пишут?
— Пишут о том, что последняя партия рабов оказалась заражена кровавым поносом и вся погибла. Стоило больших трудов не допустить распространения заразы среди остальных.
— Подожди… — Наместник нахмурился, припоминая. — Прошлой луной я выделил Авигдору двести мер именно на этих самых рабов. Управляющий шахтой проел мне всю плешь.
— Истинно, господин, — писец обозначил почтительный поклон. — На это золото Авигдор приобрёл сотню рабов и направил их в Рисовые шахты. Так написано в его отчётах. По прибытию выяснилось, что все они заражены.
— От кровавого поноса не умирают мгновенно. Человек, знающий толк в рабах, вполне мог отличить заражённых от здоровых. Все признаки болезни к этому времени уже налицо.
— Ну… — Писец пожал плечами. — Авигдор, получается, не сумел, господин. Думаю, так он и станет оправдываться.
Наместник надолго задумался. Писец ждал, застыв с поднятым стилосом. С улицы донёсся неясный шум, приглушённый деревянными ставнями.
— У кого Авигдор купил рабов? — спросил, наконец, наместник, брезгливо поджав губы. — Хотя нет, не говори, я сам тебе скажу: у Лори Бастийского.
— Истинно так, господин.
— Этот бастиец обнаглел даже сверх той щедрой меры, которой боги одарили его народ. Пора ему переносить дела к себе на Побережье… Какую цену он взял с Авигдора? Говори смело, я знаю, что ты всегда наводишь справки.
— На рынке говорят, что цена была очень низкой, господин. — Писец понизил голос почти до шёпота. — Обычно бастийцы торгуются до пены изо рта, а эта партия молодых здоровых мужчин ушла по семьдесят серебряных мер за голову, по цене стариков. Выгодное предложение, нечего сказать.
— Выгодное, — хмыкнул наместник. — Для обоих. В отчётах указано по две золотые меры за голову. Итого — сто тридцать серебряных мер с каждой из этих голов легло в мошну Авигдора. Да и Лори не в накладе: ему удалось сбагрить партию бросового товара. Всем хорошо, кроме семьи Карго. Пора подумать о том, чтобы брать рабов напрямую у Алейина.