— Как скажешь, — согласился брат. Потом потопал туго затянутой сандалией, проверяя шнуровку, и продолжил:
— В общем, старые короли были плохими. Но последний из них был хуже всех. Он приказал чародеям создать заклинание, способное уничтожить весь мир. Но чародеи поняли, что король безумен и не подчинились. Король решил, что они желают его трона и начал войну. Чародеи выиграли, но при этом уничтожили полмира, там теперь только пустыня. Поэтому у накаррейцев больше нет королей, чтобы эта история никогда не повторилась.
— Теперь у них будет король, — улыбнулась Гева. Положив ладонь на руку брата, она опустила её на свой живот. — Чувствуешь, как он бьёт ножкой?
— Чувствую, — улыбнулся Элато. Глаза его при этом оставались серьёзными. — Крепкий малый. Из него вырастет отличный воин. Только вряд ли этот воин станет королём, лисичка: он всего-навсего третий в очереди.
— Он будет королём, — упрямо ответила сестра. — Я знаю.
— Лучше бы тебе ошибиться, сестра, — мягко сказал Элато, убирая ладонь с тёплого живота. — Есть одно пророчество, древнее… Оно говорит, что после пяти тысяч лун король опять вернётся в Накарру. И тогда настанет конец этого мира.
— Даже если это правда, то этот король — мой муж, Мануил, — ответила девушка, кусая ногти. — Но не мой сын.
— Может и так, — согласился слегка смущённый брат. — Однако некоторые говорят по-другому: Мануил правит лишь побережьем, а не всей страной. Впрочем, всё это вздор. Накаррейцы привыкли жить своим укладом, не подчиняясь никому. Вот теперь и выдумывают всякие страхи.
— Кто же управлял нашим народом до повелителя? Нет короля. Нет законов. Как это странно и глупо…
— Ну, как-то обходились… — Элато почувствовал вдруг, как его охватывает пьянящая злость, ничем не обоснованная, нечаянная. — Чтобы не резать друг друга, придумали кровную месть. Чтобы отучить брать чужое, стали забивать до смерти уличённых в краже. Чтобы не блудить… Впрочем, этот грех решили строго не наказывать — иначе на свете давно не осталось бы ни одного накаррейца.
— Воистину, мой муж принёс благодать нашей родине, — сказала Гева, продолжая думать о чём-то своём.
— В своё время его отец проявил большую мудрость. — Элато услышал свой голос как бы со стороны. — То, чего не так не хватало старым королям. Благодаря мудрости Ойнаса и нашего дяди был подписан Договор. И ещё благодаря очень древнему заклятию. Не было бы этих двух вещей, не было бы и нас.
— Я не понимаю, о чём ты. — Девушка нервно теребила остреньким язычком верхнюю губу, явно не желая слушать.
— Если бы Смотрящие за горизонт не наслали туман на армию Ойнаса, она прошла бы через всю Накарру, до самого северного моря. Сейчас у нашего народа не было бы ничего, только цепи, да кнут надсмотрщика. Прости, но вряд ли тебе повезло бы стать королевой, лисичка.
— Зачем ты говоришь мне это? — спросила Гева. Её тяжёлые вьющиеся волосы упали вниз, закрывая глаза. — Мне совсем не нравится твоё настроение.
— Прости… — Элато дотронулся до её волос, и девушка слегка вздрогнула. — Должно быть, думаю о предстоящей дороге. Сам не знаю, что говорю.
— Эта сказка и впрямь оказалась грустной, — ответила сестра и убрала волосы назад. В уголках её глаз Элато заметил блестящие капельки и проклял свою несдержанность. — Давай, сделаем вид, что я её никогда не слышала.
— Охотно, — хрипло ответил брат. — Ты уже решила, как назовёшь его? Дашь ему наше имя, или имя на общем языке?
— Пусть решает повелитель, — сказала Гева, глядя на темнеющее небо, в котором загорелись мелкие звёздочки. — Жаль, что родители не видят нас сейчас.
— Они видят, — ответил Элато, кусая губы. — Вон с той звезды. Видишь, такая маленькая. Смотрят на нас, и улыбаются.
— Врёшь ты всё, — беззлобно сказала сестра, и накарреец почувствовал, как воздух между ними слегка потеплел. — Дай-ка мне лучше руку, здоровяк, да помоги подняться. Махать мечом у тебя выходит лучше, чем утешать женщин.
— Прости, — сказал Элато. — Кто бы ни скрывался в твоём чреве, спаситель мира, или его погибель… Прежде всего, он мой племянник. И я буду его беречь.
— Обещаешь? — спросила сестра, заглядывая в глаза. От неё пахло сладким маслом и пылью. Элато вдруг захотелось покрепче сжать её тело в объятьях, не думая о том, что он может что-то сломать, или повредить внутри. Испугавшись своего желания, он слегка отстранился:
— Клянусь. Пойдём, лисичка — я уложу тебя в постель и продолжу путь. Прости, что уделил тебе так мало времени. Дядя свалил на меня кучу дел, а я и так уже смертельно устал. Ничего, если я захвачу с собой твоего лекаря? Мне нужны его советы по одному вопросу. Обещаю, завтра же пришлю ему замену.