— Однако, Тео, — пробормотал потрясённый Гвидо. — Мечом она владеет лучше многих. А танцует — как демон. Разве эта дыра — место для такой женщины?
Друг смотрел на рыжую во все глаза. Что-то легонько кольнуло в голове. О себе напоминала какая-то важная, но не додуманная до конца мысль.
— Что? — спросил Гвидо у себя. — Что не так?
Тем временем, рыжая, наплясавшись, рухнула на колени. Тут же стихли барабан и дудки, словно волшебство кончилось, и музыкантов разом покинули силы. Несколько секунд стояла тишина, а потом толпу прорвало. Мужчины орали, колотили по головам сидящих впереди, свистели, выли. Танцовщица с трудом поднялась на ноги, опираясь на меч. Когда она убирала с лица мокрые волосы, случайный отблеск костра озарил её лицо.
— Кевана, — прошептал Теодор, блестя глазами в темноте.
Гвидо помотал головой, не веря глазам. В первую секунду ему и впрямь показалось, что перед ним стоит женщина, умершая два года назад. Но потом разум победил чувства: эта была ниже ростом, обладала более низким лбом и не такой длинной шеей. Что же до лица, то оно и в самом деле было полной копией того, что давно обглодали черви.
— Это не она, — ответил Гвидо. Что-то внутри кричало: не говори ему этого, будет только хуже. — Она умерла. Кевана давно умерла. Это не она.
Не слушая, Теодор стряхнул с себя руки друга и медленно побрёл к кострам. Рыжая не торопилась: раскланивалась, отвечала на скабрезные шуточки, отмахивалась от тянущихся из темноты рук. Было ясно, что она ждёт кого-то. И когда этот кто-то появился на границе освещённого пламенем круга, гомон стих. Ещё не отошедшая от пляски женщина с вызовом посмотрела в блестящие глаза:
— Ну как, господин? Мне удалось развеять твою хандру?
— Пойдём со мной, — хрипло сказал Теодор. Рыжая покачала головой — с несомненным удовольствием:
— Не выйдет, господин. У меня есть муж.
— Плевать на него, — сказал Теодор, отпихнув зазевавшегося гвардейца. — Завтра утром ты поедешь с нами. А пока — пойдём со мной.
— Зачем? — Женщина ловко протиснулась между двумя пьяными гвардейцами. Теодор успел поймать только край распоясанной рубашки. Она жалобно затрещала, оставив в руках наследника длинный чёрный лоскут.
— Держи её, капитан-комит! — весело заорал кто-то из солдат. Его дружно поддержали: свистом, топотом и улюлюканьем. — Держи её, не то уйдёт!
Темнота обрушилась внезапно, как пыльный мешок на голову. Но для того, чтобы следовать за рыжей, глаза были не нужны. Её лёгкие шаги и смех были хорошо слышны. Она шла, не прячась.
На ходу Теодор прижал мокрую ткань к лицу. Кеваной ткань не пахла, только женским потом и песком. Ничего: дело стало лишь за ароматным маслом, которое шлюха заказывала у одного мастера, по тридцать золотых мер за склянку.
Слева что-то зашуршало и едва заметно пахнуло уже знакомым запахом. Теодор остановился, вобрал ноздрями воздух. Потом, сделав три быстрых шага, поймал её, притаившуюся в темноте, за талию. Преодолев сопротивление, прижал к груди и впился своими губами в её, сухие, горячие.
— Капитан-комит? — прошептала она, когда принц позволил ей дышать. — А мой глупый муж уверен, что вы гильдейские. Разве гильдейские носят доспехи?
— Я капитан-комит Святого Отряда, — признался Теодор. — Если ты жила в Городе, то поймёшь, что к чему.
— Солидный титул для такого молодого господина.
— Ты удивишься, когда узнаешь настоящий, — пообещал Теодор, проведя языком по обжигающей жаром шее, от уха до ключицы. Кожа оказалась солёной от пота. Рыжая не выдержала, испустила сдавленный стон и обмякла в руках.
— Как тебя зовут?
— А тебе не всё равно, капитан-комит? Зови, как хочешь.
— Я буду звать тебя… Кевана. Ты не против? Если…
Маленький пальчик уткнулся в губы, принуждая принца к молчанию.
— Знаешь, мне всё равно. В конце концов, я и сама уже забыла своё имя. Буду Кеваной, раз ты этого хочешь. А как мне называть тебя, капитан-комит?
— Зови меня Тео, — сказал принц, отбрасывая последние сомнения. Словно шагнул из осадной башни на вражескую стену: вперёд — трудно, назад — невозможно. На мгновение женщина напряглась, её сердце, стучавшее в живот Теодора, дёрнулось. Он поднял руку, чтобы погладить её по щеке, но ладонь была поймана ловкими маленькими пальцами.
— Странный у тебя ноготь, — задумчиво сказала рыжая. — Вроде бы один, а кажется, что два. Давно он такой?