— Зато твой Разза разбирался во всём на свете, — нисколько не спасовал Верховный коген. — И где он теперь?
Сидевшие за столом опустили глаза и вжали головы в плечи, ожидая грозы. Но её не последовало — король махнул рукой и опустился обратно в кресло.
— Чего ты хочешь? — спросил он у Магона. В голосе отчётливо читалось задавленное усилием воли раздражение. — Чтобы я передал Корпус Стражи в подчинение Гильдии?
— Ни к чему, повелитель, — ответил Магон. — Пусть стража по-прежнему ходит под судейскими. У Гильдии хватает забот помимо патрулирования улиц. Лучшей из наград для меня стало установление истины, повелитель.
Верховный Судья испуганно глядел в рот Кормчему, и никак не мог уяснить: в чём скрывается подвох?
— Истины… — Король просмаковал это слово как глоток редкого вина. — Ты прямо как старый Разза. Тот искал истину тридцать лет, и нашёл её, предав меня. Так кого ты посоветуешь поставить взамен покойного? Если верить твоим свиткам, все лейтенанты — такие же воры и убийцы.
— Наличие этих свитков гарантирует лояльность любого из них — если он будет исполнять обязанности скверно, его ждёт казнь. Посему осмелюсь посоветовать отдать предпочтение тому, кто обнаружил тело. Да, он брал золото от воров, но никак не связан с накаррейцами. Да, он жесток, но не глуп.
— Приведи его вечером ко мне, — распорядился Мануил, и верный Закхей, кивнув, принялся скрипеть по восковой дощечке. — Благодарю, Кормчий. Ты действительно полезен и не зря занимаешь своё место. У тебя всё?
— Э-э-э… — Магон отвёл глаза в сторону. — Вообще-то нет, повелитель. Вчера на заднем дворе "Игольного Ушка" зарезали купца. Ну, как купца — так, купчишку. Подгулял, да и забрёл в нехорошее место…
— Говори — в чём сложность? Хотя молчи, угадаю сам. Купец был гильдейским, а его убийца родом из Накарры?
— Да, повелитель, — склонил голову Магон.
— Его взяли живьём?
— Да ещё со всеми уликами, повелитель. Включая окровавленную одежду.
— Ну, и в чём же сложность? — брезгливо бросил Мануил. — Сверните накаррейцу шею и пустите плыть по сточным водам. Или отдайте семье жертвы — пусть делают с ним, всё, что захотят.
— Убийца не в Гильдии, — медленно произнёс Магон. — Он у судейских.
— Ну, так забери его оттуда, — поморщился Мануил. — Тебе что, для этого нужна королевская печать?
— Всё не так просто, — замялся Кормчий. — Дело в том, что об этом узнала община и теперь требует его выдачи. Дикари уверены, что убийцу станут судить, а по их дикарским понятиям это святотатство. Если повелитель ещё не получил их требования, то, думаю, получит в ближайшее время.
В Зале Совета стало очень тихо и стало слышно, как мухи бьются в мутные стёкла витражей.
— Что смогут сделать какие-то накаррейцы, — начал, кто-то, кажется суффет. Но Магон не стал ждать, пока он закончит свою мысль.
— Они смогут обвинять нас в нарушении Договора, и будут правы по букве закона. Забавно: дикари, отрицающие власть и государство, приучились разбирать чужие законы с ловкостью прожжённых крючкотворов.
— Адони, — сказал Мануил после долгой паузы. — Я давно слышал, что ты страдаешь от любовной хвори, но не придавал этому значения. А теперь вижу, что зря: похоже, болезнь добралась до твоих мозгов, и они начали гнить.
Глаза Верховного Судьи, и без того выпученные, полезли из орбит. Дрожащая рука царапала ворот, обрывая жемчуг, губы дрожали, но из распухшего, посиневшего горла вырывалось только слабое шипение.
— Значит, сказать тебе нечего… — Выражение лица Мануила было неописуемо. — Тем хуже для тебя… Стража!!!
Массивные двери распахнулись с пугающей лёгкостью, почти беззвучно. На пороге замерли двое стражников в наглухо закрытых шлемах и алых плащах.
— Взять, — приказал Мануил. — В подвал ублюдка. Передайте Смотрителю Подземелий, что я спущусь к нему, как только закончу здесь. Хочу лично вскрыть череп и поглядеть: чем же Верховный судья думал, когда принимал решение?
Суффет, сидевший рядом с обречённым, не стал испытывать судьбы, и счёл за благо покинуть своё кресло, освобождая дорогу грохочущим сапогам. Верховный судья, казалось, не понимал, что происходит: вертел головой во все стороны и даже пытался улыбаться.
— Встать! — приказал стражник, замерев за спиной судьи. Тот не обернулся, его руки дрожали. Бросив короткий взгляд в сторону короля, стражник нанёс выверенный удар чуть ниже седого затылка. Раздался чавкающий звук, и судья рухнул на стол вниз лицом. Его подхватили под руки, и потащили прочь.