Почти у самых дверей к Адони вернулся дар речи, и он завизжал, щедро брызгая кровью из разбитого носа:
— Повелитель! Я не знал! Мне не доложили! Капитан всегда решал эти проблемы сам! Если бы я знал…
— Заткните ему рот! — зарычал Мануил. Один из стражников сунул латным кулаком куда-то в область печени, с виду легко. Однако выпученные глаза тут же закатились под лоб, тело обмякло, и голова упала на грудь.
— Итак, слушайте все! — произнёс король, раздувая ноздри. — Договор — это скала, на которой стоит королевство, и эта скала будет стоять вечно! Что бы не случилось с Раззой, я собираюсь соблюдать Договор до последней возможности!
Возразить взбешённому Мануилу не рискнул никто, даже Валидат.
— Вот и славно! — сказал король, опускаясь в кресло. — Кормчий, отправляйся к судейским, и сделай так, чтобы этого чёрного никогда не было на свете. В тюрьме нет ни одного накаррейца: именно так я собираюсь ответить общине. Если они вдруг обнаружатся, я буду выглядеть очень глупо.
— Их там не будет, — негромко ответил Магон. — Но поверит ли община?
— А это уже не моё дело. Главное: убедить их, что мы соблюдаем Договор до последней буквы. Если же община взбунтуется — тем хуже для неё. В этом случае Договор будет считаться разорванным по их вине. Суффет! Какое количество солдат сможет выделить гарнизон?
— Двадцать сотен, — отозвался суффет. Голос чуть заметно задрожал: на Совете генералу приходилось присутствовать нечасто. Однако Диедо отбыл с инспекцией за пролив, и теперь армию представлял именно этот человек в грубом солдатском плаще. — Сразу, как только поступит приказ.
— Чудесно, — широко улыбнулся Мануил. — Итого двадцать сотен солдат, пять сотен гвардейцев и десять сотен Корпуса. Что ж, пусть себе бунтуют, тем хуже для них. Закхей! Задержи представителей общины под любым предлогом.
— Да, повелитель, — смиренно склонил голову мытарь.
— Совет окончен, — сказал король, трижды хлопнув в ладоши. — Всем оставаться в Городе. Вероятно, ваши услуги понадобятся.
— Давно бы так, — сварливо сказал Валидат, дождавшись, пока стражники закроют двери. — Пора показать чёрным на их место. А то я уже запутался: кто в этой стране король?
— Придержи язык, коген, — насупился Мануил, сцепив пальцы в замок. — Иначе отрежу, клянусь Гаалом!
— Вот как, — усмехнулся Валидат. — Стоило Чёрному Пауку предать короля, и тот сразу вспомнил о Гаале. Что же мешало тебе вспомнить о нём раньше, когда отрекался от него?
— Я ни от кого не отрекался, — поморщился король, брезгливо стряхивая с мантии что-то невидимое. — А если даже и так, не тебе требовать от меня по счетам, коген. Этот твой Гаал — просто дерево, просто камень, или бронза. А Белый Бык… Он существует. Если прижать ладонь к животу моей жены, можно почувствовать, как он бьёт ножкой.
— Бедный, бедный Мануил, прозванный Великим, — сокрушённо покачал головой Валидат. — Проклятый Разза сплёл в твоей голове такую плотную паутину, что её уже не собрать метлой. Надо только поджигать, рискуя спалить всё королевство! Он убедил тебя, что твой сын и есть король мира, предсказанный тысячи лун назад? Что за нелепая, лживая чушь!!!
— Довольно!!! Уходи тотчас, иначе тебя уведут под руки!
— Как несчастного глупого Адони? — Валидат возмущённо всплеснул руками. — Меня, слугу Гаала? В своём ли ты уме, Мануил? Очнись — чёрные просто использовали тебя в своих целях!
— Ты не знаешь, о чём говоришь. — Повелитель одной третьей части мира, населённого людьми, держался из последних сил. — Тебе лучше уйти, коген.
— Не лги себе! — Валидат яростно погрозил королю скрюченным пальцем. — Пророчество о Белом Быке, древнее и страшное, сбывается прямо на наших глазах. Но вовсе не так, как тебе обещал Разза! Этот король, которого они ждут столько тысяч лун — только ИХ король! Поэтому они и забрали ребёнка себе: ты больше никогда не увидишь его.
— Ты несёшь чушь, старик!
— Что ж, тогда попробуй вернуть свою жену в Город! Если уж Разза предал тебя — почему бы не сделать это, Мануил? А если ты продолжишь медлить, их вывезут в Накарру. Мать воспитает ребёнка так, как нужно старикам с отрезанными веками. Чёрный Паук отравит его своим зловонным ядом, и скоро все чёрные станут поклоняться твоему сыну. А не тебе, Мануил!
— Не станут… — Король поднялся с кресла, поправил мантию, отмерил несколько шагов до стола и застыл, облокотившись на него. — Должно быть твой человек, этот странный накарреец, уже сообщил тебе, какое задание я ему дал. Никакого бога у них не будет. Может, ты прав, коген, и я совершил ошибку. Если это так, твой человек её исправит.