– Ну, вот и мой троллейбус! – вдруг совершенно неожиданно сказал он.– Приятно было познакомиться, дражайшая Флоренция. Завтра, возможно, увидимся...
Он торопливо поцеловал ей руку и успел запрыгнуть на подножку. Она осталась стоять и обалдело смотрела вслед уходящему троллейбусу. Было уже почти одиннадцать часов вечера.
Когда она, шарахаясь от пьяных во дворе, пришла наконец домой, в комнате пахло сердечными каплями. Мама накинулась на нее с расспросами. Флора обняла ее и попросила прощения. Сказала, что просто решила прогуляться. Очень болела голова. Ни о чем рассказывать ей она не стала.
Потом она не спала всю ночь. В ее жизни случилось неслыханное событие. Она гуляла с мужчиной! Она с ним говорила! И какая разница, что он студент, а ей тридцать лет. Пусть так. Но за всю жизнь никто и никогда не говорил ей больше приятных вещей, чем он за какой-то час. Никто и никогда.
А через несколько дней Володя так уболтал ее, что она с легким сердцем вынесла для него из Публички книгу, которую он не успел прочитать в последний перед экзаменом день. Назавтра, когда она уже начала нервничать, он позвонил ей в отдел. Мужчины еще никогда не звонили ей по телефону. Он был так занят, что принести книгу не мог. А потому попросил, чтобы она сама зашла в театральное общежитие на Васильевском. И она согласилась. Во-первых, потому что боялась, что если будет ждать лишний день, то пропажа обнаружится. А во-вторых, потому что... Потому что... Она и сама бы не смогла точно объяснить почему. Да и не пыталась.
Он заглянул через ее плечо в книгу, которую она листала. Его щека оказалась в какой-то недопустимой близости от ее уха. Она почуяла незнакомый доселе запах мужчины. Руку он положил ей на плечо. Она с удивлением посмотрела на него. Он делал вид, что увлечен чтением. Но она вдруг деловым голосом спросила:
– Вы меня соблазнять, что ли, собираетесь? – И посмотрела на него абсолютно спокойным, но вполне согласным на все взглядом. Он так и не понял, почему именно так.
– Ну что вы? Вам показалось,– сказал он, скрывая улыбку.– Я просто за вами ухаживаю.
– Спасибо. Я не больна,– сказала она, выжидающе глядя на него. Она вовсе не ставила его на место. Она давала ему шанс сообразить.
– Хорошо. Вас, как я понял, больше интересует первое? – На всякий случай он приподнял одну бровь, чтобы в случае чего превратить все в шутку.
– Давайте-ка все сначала.– Она заговорила голосом человека, которого посетила муза. В этот момент он с уважением разглядел в ней коллегу-постановщика. И ему стало любопытно.
– Давайте. Только поясните, что вы считаете началом.
Она увлеченно распорядилась:
– Отойдите от меня и встаньте у двери. Я встану вот здесь. А вы подходите сзади.– Она требовательно взглянула на него.– Медленней... Нет. Еще раз!.. Не так... Ну вот. Примерно так...
– Теперь, когда услышу что-нибудь про Флоренцию,– сказал он иронично,– обязательно вспомню, что я в ней был.– И добавил, качая головой, с чуть преувеличенным восхищением: – Флоренция, вы – гениальный полководец. Ни одна женщина не была со мной так откровенна.– И повторил еще раз с немного странной, как ей показалось, артикуляцией: – Вы гениальный палковводец.
Она не придала этому значения. Она лежала и думала, что недаром тетя Циля всегда говорила, что ее любимая еда – та, которую готовила не она. Когда солишь по вкусу, перчишь и жаришь до готовности, вкус оценить невозможно. А главное – абсолютно не хочется есть. Все равно, что самой себе посылать поздравительные открытки.
В общем, все это оставило ее равнодушной. Не то чтобы это было отвратительно. Нет. Просто вся мировая литература в этот момент показалась ей несколько надуманной. С чего вообще весь этот сыр-бор? В мечтах она экстазировала гораздо эффективнее. А потому приняла решение – больше к пройденному не возвращаться. Не ее это фасон.
Через два дня с удивлением для себя она обнаружила, что хотела бы продолжения. Была уверена, что должно быть какое-то развитие. Он станет уговаривать. Она с достоинством откажет. Он будет ждать ее на улице после работы. К чему это приведет, еще неизвестно. Но его все не было. Каждое утро она проверяла в каталоге читателей его формуляр. Среди прошедших за вчерашний день его фамилия не фигурировала. А карточка его мирно стояла на своем месте в первом ящике под буквой «А». И чем дольше его не было, тем отчетливей случившееся с ней приобретало романтический оттенок. И не так уж ей все это не понравилось. Сейчас, когда она не видела его уже две недели, ей казалось, что она бы, наверно, не отказалась встретиться с ним опять.