– Пусть у каждой из вас хотя бы раз в жизни будет такой секс… Рекомендую.
Этим маленьким замечанием Рите удалось произвести желаемый эффект – после её отъезда у Октавия появилось несколько поклонниц, они были с ним в должной мере почтительны, и, как некогда сама Рита, щедро одаривали его тушенкой, сахаром и армейскими сухарями.
–
В качестве особого поощрения за выдающиеся успехи в службе командование позволило Тати Казаровой снимать очаровательную дачу в горах; небольшой клочок живописного леса притаился среди утесов, словно птичье гнездо или виток виноградной лозы, обнявшей горячие желто-красные камни – здесь, в этой зеленой мягкой бархатной мгле, укрывалось тихое нетронутое войной поселение. Деревянные домики, сады с обильно плодоносящими фруктовыми деревьями, ветви которых под тяжестью плодов тенистыми арками склонялись над дорогой, влажный горячий воздух, напоенный ароматами молока и домашнего хлеба, овцы, пасущиеся вдоль изгородей – вся эта сельская простота, незатейливая красота, представали настоящим чудом утомленным боями глазам офицеров. Взор отдыхал, неспешно плавая в бескрайнем мареве сочной зелени; грудь расправлялась, вдыхая свежесть, не разбавленную пороховой гарью; в горной деревушке бывало тихо, даже когда в ущельях велись бои – даже когда метались среди камней жадными птицами штурмовые вертолеты, рвались, озаряя сумрак нависающих скал короткими вспышками, боевые снаряды, и падали подбитые, объятые пламенем военные роботы, сюда, на высоту, долетали лишь отголоски, отзвуки – басистый рык моторов превращался в едва слышимый стрекот, словно стрекоза пролетела мимо в стоячем летнем воздухе, взрывы – в легкие щелчки, будто бы просто камни, сброшенные вниз горными козами, упали на дно ущелья.
Старая усадьба, которая приглянулась Тати, находилась на самом краю поселка – отсюда открывался волшебный вид на бурливую горную речушку, поясом струящуюся вокруг вулканической горы. Светлые и чистые комнаты деревянного дома своим скромным уютом и деревенской умиротворенностью резко контрастировали с душными несгораемыми бункерами военной базы, а в саду почти всегда свежо было под сенью яблонь и слив, щедро осыпанных плодами. Тати выбиралась сюда раз или два в неделю, отдохнуть телом и душой, вырваться из раскаленной пасти войны хотя бы ненадолго; иногда она брала с собой особо отличившихся в бою офицеров и даже рядовых, чтобы подбодрить их, дать и им снова почувствовать забытый вкус размеренной мирной жизни.
–
Переброшенные ближе к фронту силы, в числе которых оказалась и Рита Шустова, были присоединены к дивизиону под командованием Тати Казаровой. Вслед за ними в расположение прибыли боевые машины.
Рита никогда прежде не бывала в горах: новые места поразили её своей величественной и мрачной красотой. В свободные часы она полюбила подниматься на крутой черный утес, откуда открывался вид на необозримую каменную пустыню, что продолжалась за горным хребтом далеко на юг.
В ясные и тихие дни, когда ветер не носил в воздухе розоватую песчаную пыль, с утеса можно было наблюдать за боем: ослепительно сверкала на солнце стальная броня атакующих роботов, безжалостную яркость дня озаряли быстрые белесые вспышки выстрелов и взрывов. Могучие машины загорались, падали или по причине аварийного отключения неожиданно замирали, теряясь среди черных и серых скал, сливаясь с ними – неподвижных, их уже нельзя было различить на фоне каменистой пустыни.
В дисплейном зале, откуда осуществлялось управление роботами, царил мягкий полумрак, чтобы операторам боевых машин лучше были видны изображения на мониторах. В целях недопущения перегрева компьютеров в помещении работали мощные кондиционеры. Каждый оператор сидел в специальном сенсорном кресле с чувствительными педалями для ног и джойстиками для рук – робот, находящийся в нескольких километрах, видимый человеком только на мониторе, становился во время боя его вторым телом… На ручных джойстиках имелись кнопки: нажимая их наощупь операторы руками роботов стреляли по машинам неприятеля, бросали гранаты или включали функцию ближнего боя.
Тати Казарова иногда приходила в дисплейный зал и, стоя за плечом у кого-нибудь из операторов точно ангел-хранитель, временами подсказывала, как лучше поступить; либо просто наблюдала, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону, мысленно выстраивая перед собою панораму реального сражения.
Больше, чем на других, командиру хотелось смотреть на Риту – ей нравилось, как сержант Шустова управляется со своим отрядом из шести роботов, управляемых девчонками, кресла которых располагались вокруг Ритиного – это позволяло им лучше слышать команды. Тати отдавала себе отчет в том, что выделяет эту девушку среди прочих; командир, конечно, не должен заводить любимчиков, но, с другой стороны, ничего дурного нет в простой человеческой симпатии, пусть даже командирской, и, как принято говорить, в "возложении надежд" – интуиция подсказывала Тати Казаровой: Рита способна добиться очень многого, и она оказывала ей, насколько это было возможно незаметно для девчонок и тем более для самой Риты, дружеское покровительство.
–
Бой выдался тяжёлый.
Противник получил подкрепление; плотные ряды неприятельских роботов неотвратимо надвигались, норовя взять в кольцо ничтожную горстку отстреливающихся военных машин – численное преимущество было значительным; продолжать сопротивление сейчас означало бы, скорее всего, потерять всех роботов – вражеская техника просто стерла бы их своим неистовым напором с лица земли, снесла, словно потоп, оставив лишь груду покорёженного железа…
– Отступаем, – напряженно произнесла Рита, быстро облизнув пересохшие губы, – чёрт.
– Всем! Развернуть орудия на сто восемьдесят! Запустить режим пружинных прыжков! Уходим быстро!
– Сколько же их там… Точно саранча, – отдав команды, тихо пробормотала сержант Шустова уже самой себе.
Роботы на мониторе, как один, повернулись, согнув свои стальные шарнирные конечности, направили дула страшных гранатометов и огнеметов назад – живой солдат не способен стрелять спиной, а металлический – сколько угодно – в этом его ощутимое преимущество. Роботы подпрыгнули, выпростав толстые пружины в основаниях нижних конечностей, а после длинными скачками проворно побежали по пустыне, поднимая пыль, перемахивая через камни и овражки, продолжая отстреливаться – вышло очень зрелищно, огромные сверкающие машины будто бы исполняли групповой спортивный танец – все движения их, повинующиеся четким командам Риты, были слаженны, словно набор отрепетированных па.
– Красивое отступление, – не выдержала Тати, обнаружившаяся за плечом сержанта Шустовой, – Молодец.
И сглазила.
Робот Риты внезапно вспыхнул (в него, видимо, угодил один из пущенных неприятелем вдогонку зажигательных снарядов) потерял управление и, споткнувшись о камень, грузно опрокинулся на землю. Вслед за ним упали ещё две боевые машины.
Командир Казарова невольно вздрогнула.
– Мэри! Сандра! Не стрелять! Активировать аварийное складывание! Приготовиться к выходу на поле!
Два робота на мониторе, кроме Ритиного, оперативно сложив в несколько раз и подобрав под себя все конечности, превратились в две литые стальные глыбы (чтобы вражеские выстрелы до момента эвакуации нанесли им как можно меньше вреда), а остальные машины уже оставили их далеко позади, они продолжали бежать по полю, отстреливаясь, и должны были в скором времени прибыть в расположение.