– Не надо, Ганс. Мы не можем рисковать Фогелем, – тихо произнесла Хельга. Потом громко, чтобы ее услышали все, скомандовала: – Опустить оружие! Не стрелять!
Главарь улыбнулся и посмотрел в лицо Джека:
– А вам сегодня везет, мистер Стоун. Чертовски везет!
Джек даже не удивился, что главарь «семерок» знает его имя, но все же подобная осведомленность была ему неприятна. Пятясь назад к заведенной машине, он одной рукой держал на прицеле Фогеля, а второй тащил его за собой, держа врага за плечо. Живой щит еще никому не мешал.
– Вам, похоже, тоже сегодня везет, мистер…
– Фогель, мое имя Дитмар Фогель.
– Я позволю себе не говорить, что рад нашему знакомству, господин Фогель, – сурово произнес Джек, все ближе и ближе подходя к спасительному автомобилю. – Но кое-что я могу обещать вам наверняка.
– Что же это?
– Я обязательно убью вас, мистер Фогель.
При этих словах Джек коротко размахнулся и ударил рукояткой пистолета Фогеля по голове. Пока тот, покачиваясь, стоял на линии между ним и его охраной, Стоун быстро вскочил в машину, захлопнул дверцу и прокричал:
– Газу! Газу!
Но Еве можно было этого и не говорить. Втопив педаль газа в пол, она резко рванула машину в сторону складов. Подняв клубы пыли, джип резво рванул по песчаной дороге и через несколько секунд скрылся за ближайшим фабричным корпусом.
Когда пыль немного рассеялась, наемники из банды «семерок» увидели перекошенное от злобы лицо Фогеля. Из рассеченного лба на его брови стекала струйка крови, и ярко-красные капли, смешиваясь с серой дорожной пылью, падали прямо на дорогой пиджак. Немец взревел, глядя на своих солдат:
– Что вы стоите, придурки?! Поймайте мне их! Живьем!
Наемники бросились ко второму джипу, и машина с места рванула в погоню за беглецами. Вскоре послышались звуки автоматных очередей. Фогель подошел к оставшейся с ним девушке:
– Что это было, Хельга? А, девочка моя?
Глава 6. Отправление
Джек поменялся местами с Евой еще полчаса назад. Теперь, когда можно было с уверенностью сказать, что они оторвались от погони, он молча вел машину по разбитой сельской дороге, размышляя о том, почему он не пристрелил Фогеля. Досада на самого себя за то, что ему не удалось совершить возмездие в полном объеме, перекрывала в нем тихие аргументы в пользу того, что подобная расправа была, мягко говоря, не совсем разумна в сложившейся ситуации.
Конечно, он сознавал, что Фогель был нужен ему как заложник, и если бы Джек застрелил его там, то ему бы и самому нипочем было не вырваться со старой лесопилки. Он также понимал и то, что фактически он обменял жизнь едущей сейчас рядом с ним Евы на жизнь Фогеля. Все это было очень разумно, и он хорошо понимал это, но все же внутри него все сильнее зрела мысль о том, что причина его поступка была в чем-то другом, в чем-то более глубоком. Но в чем?
Доктор Краун после всех потрясений сегодняшнего дня сидела с закрытыми глазами и находилась в состоянии крайней утомленности. Что ей довелось пережить за сегодняшний день, даже представить трудно. Адреналиновый всплеск бегства и погони сменился пропастью апатии и равнодушия, и теперь ее голова мерно покачивалась в такт небольшой тряске автомобиля на грунтовой дороге. Джеку и самому хотелось закрыть глаза и немного полежать в тишине, отпуская события последних часов. Но он не мог расслабиться. Не сейчас.
День начал подходить к концу, и солнце уже спустилось почти к самому горизонту. Пыль от проселочной дороги белыми клубами расходилась во все стороны, оседая на придорожные кусты и мелкие деревца. Джек гнал машину все дальше и дальше от заброшенной мебельной фабрики. Дорога петляла так, будто ее нарочно проложили с максимальным количеством поворотов. Если бы ему не удалось прострелить колесо машины преследователей, то они вряд ли смогли бы оторваться от них по такой дороге. Но им повезло, и Джек был рад своему везению.
Свернув в очередной овраг, машина клюнула носом в глубокую лужу, невесть откуда взявшуюся посреди дороги. Стоун резко затормозил и выкрутил руль в сторону, чтобы не попасть колесами в глубокую колею мокрой грязи. Далее дорога резко сворачивала вправо, но из-за мелкого кустарника было абсолютно не видно, что ждет их за этим поворотом.
От резкого торможения Ева распахнула глаза и сонно спросила: