Через иллюминатор было хорошо видно, что самолет идет юзом. Сейчас он несся на огромной скорости прямо в сторону гигантской ледяной горы и никак не мог затормозить на скользкой поверхности. Крыло ощетинилось выпущенными закрылками, пришли в движение элероны, двигатели натужно заревели обратной тягой, но все это не помогало. Снежная гора приближалась с такой скоростью, что мозг непроизвольно начал отсчет секунд, оставшихся до столкновения. Пять, четыре, три, две, одна…
Джек зажмурился и прикрыл голову руками. Вряд ли это поможет при взрыве топлива от столкновения с такой громадиной, но инстинкт самосохранения все равно взял верх. Задержав дыхание, он приготовился к удару, затем его тело резко вдавило в стену, и он почувствовал, как самолет заваливается на бок, двигатели взревели и…
Наступившая тишина оглушила всех присутствующих своей внезапностью. Открыв глаза, Стоун увидел, что пилот совершил чудо и непостижимым образом развернул корпус самолета почти на девяносто градусов, остановив его всего в нескольких метрах от скального выступа. Если бы это была машина, то Джек мог бы смело утверждать, что это был классно выполненный полицейский разворот. Но развернуть лайнер?! Это было непостижимо.
Через мгновение двигатели вновь ожили, и транспортник медленно пришел в движение. Подпрыгивая на кочках, он проехал небольшое расстояние в сторону видневшейся невдалеке открытой воды, затем развернулся на месте, занимая нужное пилоту положение, и наконец замер. В полной тишине было слышно учащенное дыхание Морония, который, скрючившись, сидел в своем кресле, поджав под себя ноги и сложив руки на груди. В такой позе он был похож на свернутый эмбрион, но не человека, а какого-то червяка. Впрочем, Джек тут же прогнал от себя эту обидную мысль, осознав, что его собственные пальцы рук буквально задеревенели, впившись до побеления в серые кожаные подлокотники кресла. Можно было поклясться, что каждый из них пережил дикий стресс в эти несколько минут.
Тишину прервал раздавшийся под потолком мелодичный звук, и затем голос пилота Джимми бодро произнес:
– Дамы и господа, с божьей помощью мы приземлились в аэропорту Антарктиды. Температура за бортом –35°C, скорость ветра не меньше тридцати метров в секунду, так что по ощущениям, там будет гораздо холоднее. Видимость паршивая, да и место, судя по всему, тоже. Благодарим вас за то, что выбрали нашу авиакомпанию.
Пилот отключился, и справа послышался щелчок отстегиваемого ремня и немного ворчливый голос Пирсона, вылезающего из своего кресла:
– Шутник, твою мать! Ты нас всех чуть не угробил, но я люблю тебя, Джимми. – Кайл, пошатываясь, стоял в проходе, держась за спинку соседнего кресла. Он повысил голос и прокричал в сторону кабины пилота. – Слышишь меня, Джеймс?! Я люблю тебя! Мы все тебя любим!
– Мы что, живы? – спросил Мороний, только теперь открывший глаза и смотревший на Пирсона так, словно видит его впервые в жизни.
– Да, друг мой, насколько я могу судить, вы выглядите абсолютно живым. Джимми – прекрасный пилот, он просто бог авиации!
Пирсон находился в великолепном расположении духа, и ему не терпелось поскорее выйти наружу. Он быстро прошел по салону в сторону грузового отсека и скрылся за дверью. Джек услышал, как Мороний, поднимая с пола упавшие желтые очки, что-то пробухтел про свое отношение к богам авиации и чудо-молекуле Пирсона вместе взятым, а доктор Краун поднялась со своего места и быстрыми шагами направилась в сторону уборной комнаты. Вероятно, женщина даже в таких обстоятельствах хотела убедиться, что выглядит достойно. Впрочем, если у нее есть другие причины посетить туалет, то после такой посадки Джек не мог ее винить за это. Немного облегчиться сейчас не помешало бы и ему самому.
На этой мажорной мысли Стоун поднялся и двинулся по проходу следом за Пирсоном.
Переодевшись в грузовом отсеке в специальную экипировку, все члены экспедиции теперь выглядели как одна спортивная команда. Красивые ярко-оранжевые куртки с меховыми капюшонами и крупными логотипами «Акорпа» на спине делали их похожими друг на друга, и Джек отметил, что Пирсон заранее заказал каждому комплект одежды подходящего размера. Недовольным был только антиквар Мороний, который то ли еще не отошел от сумасшедшей посадки, то ли действительно никак не мог подобрать меховые унты по размеру своей ноги.