Когда молодой Клаус Фогель в числе других отличников был определен в команду для участия в особой миссии, он воспринял это решение с честью, не задавая никаких вопросов о своей дальнейшей судьбе. В полной боевой амуниции его вместе с товарищами по дружине погрузили на подводные лодки, отправлявшиеся к новым землям. Во время этого путешествия молодой Клаус Фогель впервые встретил свою будущую жену Марту, члена Союза немецких девушек. С 1936 года членство в этом союзе было обязательным для всех девушек Германии, кроме евреев, и эта организация была крупнейшей женской организацией в мире, получив неофициальное название «Сестры Гитлерюгенда».
Союз немецких девушек ставил своей задачей воспитание сильных и смелых женщин, которые должны были стать верными товарищами политическим солдатам Рейха, воспитываемым в мужской организации. В официальном печатном органе союза «Mädel im Dienst» – «Девушка на службе» – печатались репортажи о девочках в возрасте десяти-четырнадцати лет, которые не просто умеют готовить и вести домашнее хозяйство, но могут создать уют в доме и сохранить тепло домашнего очага. Став женами и матерями, организовав свою семейную жизнь в соответствии с национал-социалистическим мировоззрением, они должны были стать хранительницами чистоты крови и всего арийского народа, воспитывать его сыновей истинными героями нации. Только лучшие из лучших были отобраны для отправки в Новую Швабию. Здесь, на секретной базе в Антарктиде они должны были растить гордое и закаленное поколение совершенных арийцев. Здесь, среди безмолвия льдов и в суровых условиях послевоенной блокады и изоляции базы, родился Дитмар Фогель, который сейчас с тоской смотрел на былое величие разрушающейся подводной базы некогда великой империи.
Перед ним стояла непростая задача возрождения Рейха, и он всю свою жизнь шел к ней, не зная и не имея другого смысла в жизни. Многое, очень многое уже было сделано им за эти годы. Несгибаемая воля его народа вкупе с политическими связями обеспечили выживание Четвертому рейху в послевоенные годы, но истинная история арийского народа начиналась только сейчас. Именно сейчас Фогель понимал, что для возрождения и создания великого Пятого рейха ему оставалось лишь завершить начатое. Проплывая над руинами кладбища подводного флота, Фогель твердо знал, что совсем скоро его нацию ждет победа, которая вдохнет новую жизнь и в это место, бывшее для него домом.
На секунду Фогелю показалось, что он заметил мелькнувшую тень за окном диспетчерской, хотя и знал, что это невозможно. Эта часть базы была необитаемой уже много лет подряд и работала в абсолютно автономном режиме. Стряхнув с себя остатки воспоминаний, глава Ордена Возрождения отвернулся от иллюминатора и обратился к капитану:
– Герр капитан, даю разрешение на швартовку – судна.
– Есть, мой фюрер! Зиг хайль!
Капитан нажал кнопку переговорного устройства и отдал необходимые распоряжения в машинное отделение. Субмарина сбавила ход и принялась готовиться к стыковке со шлюзом. По иронии судьбы, дело, начатое Фогелем и его сподвижниками много лет назад, должно было окончиться там же, где и началось, – в самом сердце секретной базы Гитлера.
Кайл Пирсон бежал по проходам станции первым. За ним следовал Мороний, вертевший головой во все стороны и старавшийся запомнить как можно больше из окружавшей их обстановки. Они будто бы перенеслись на машине времени на много десятилетий назад и теперь находились в совершенно другом мире. Они были внутри нацистской эпохи, наполненной красно-белыми флагами, плакатами с изображением фюрера, символами древнегерманского боевого величия. Окружающее их пространство напоминало собой экспозицию музея германской славы – знамена, образцы оружия, черно-белые и цветные фотографии с великих строек нацизма. Мороний то и дело пытался остановиться возле них, чтобы внимательно рассмотреть каждую деталь снимка. Он понимал, что здесь были запечатлены ключевые моменты создания секретной антарктической базы. Он видел лица инженеров, ученых, военных руководителей, которые, улыбаясь, с гордостью смотрели на него с увеличенных фотографий, позируя на фоне своих достижений. То, что представало перед взором антикварного букиниста, имело колоссальную ценность не столько с точки зрения своей стоимости, сколько в силу своей уникальности. Эти фотографии словно бы заполняли собой огромные белые пятна в истории фашистского рейха. Здесь были запечатлены заводы и фабрики, площади и вокзалы, здания и машины – здесь было все.