— Только приехал. Как догадался‑то? — я сел за стол и подозвал столового мальчишку принять заказ.
— Дак места‑то не куплены, не в театре же. Местные не спрашивают, сразу садятся, — усмехнулся старшой. — Надолго хоть?
— Не, завтра уже уеду, — я заказал ужин и кружку крепкого пива. Раз сегодня день разочарований, то пусть он будет скрашен хмелем.
— А что так? Жена дома ждёт, дети ложками стучат?
— Кого там, — отмахнгулся я, — просто дела все сделал, что задерживаться?
— Деловой, значит. А у нас вон, беда — младшего в солдаты провожаем, — вздохнул мужик.
— С чего ж беда‑то? Отслужит своё и вернётся.
— Да с чего вернётся‑то? — мужик махнул рукой. Его товарищи повесили головы, уткнувшись в свои кружки. — На пять лет ведь забирают. И наняли бы кого, чай, деревня не бедствует, так не идёт никто. Войны боятся, иначе с чего бы рекрутов в повтор набирать? Тебя как зовут‑то?
— Ирвин, — я назвал имя, которым меня окрестил Фер. Хоть и не часто его использовал, но уже привык к нему.
— Ирвин, — повторил мужик. — А я Васил, это — Прев и Тимон, — он по очереди указал на своих товарищей. — Не откажешь горе залить? Нас, сам видишь, трое, не для грусти число.
— Не откажу, — согласился я. Если уж напиваться с горя, так в компании.
Мы заказали по кружке крепкого. Затем ещё по кружке. В глазах начало двоиться, я ещё видел, как Васил о чём‑то тихо переговорил с Превом, а тот — с трактирщиком. Скоро принесли ещё тёмного и крепкого, мне показалось, что оно горчит сильнее обычного и имеет какой‑то странный привкус, но списал на уже пьяное состояние. Организм кричит «нет, только не это! Хватит пить, я ещё жить хочу!», а я ему в ответ «от одной лишней кружки никто не помирал, пей давай!». Организм давится, пьёт и с радостным воплем выключает сознание.
Я лежал и смотрел в небо. Высокое по весеннему синее небо, слегка подёрнутое дымкой облаков. Небо пересекала чья‑то немытая босая нога, покачивающаяся в такт скрипу земли. Я закрыл глаза. Мысли медленно шевелились в голове, вытесняя спитый чай, занявший место мозга. Я открыл глаза. Грязная нога не исчезла, закрывая собой часть неба. Я поднял руку и неловко оттолкнул ногу в сторону. Движение ускорило побег «чая» и я, слабо понимая, что делаю, неуклюже поднялся и перевалился за борт телеги, на которой меня везли. Чьи‑то руки удержали за пояс, не давая вывалиться на дорогу, и вернули на дно. Избавившись от отравы, я быстро пришел в себя. Я медленно и осторожно сел. Ничего не болело, но тело слушалось с трудом, будто стало в разы тяжелее. Думалось тоже непривычно медленно.
— Кажись, оклемался, — произнёс хозяин босой ноги.
— Думаешь? — отозвался кто‑то с другой стороны телеги.
Я медленно поднял голову и осмотрелся.
— Что за?.. — в телеге, помимо меня, ехало ещё четверо. Двое с угрюмыми небритыми лицами смотрели куда‑то в сторону. Казалось, что созерцанием пыльной дороги с унылым пейзажем, они хотели забыть реальность.
— Как ты? — сочувственно поинтересовался босоногий. Его товарищ молча протянул мне кожаную флягу с водой.
— Спасибо, хреново, — я не покривил душой, именно так я себя сейчас ощущал. Вода во фляге оказалась тёплой, но разогнала кровь и вымыла остатки тупого сна из головы. Напившись, я протянул флягу обратно её владельцу и только сейчас заметил, что на мне чужая одежда, а правое запястье охватывает браслет.
— Что за дрянь? — пробормотал я, осматривая браслет. Широкое, в два пальца, кольцо из грубого металла крепко держалось на двух заклёпках. Я провёл над кольцом левой рукой, почти касаясь его кончиками пальцев. Чужой магии нет, обычный металл, но без кузнеца так просто не снять.
— Добро пожаловать в армию, — усмехнулся босоногий и продемонстрировал точно такой же браслет на своей руке.
— Какая, во имя богов, армия?
— Известно, какая — нашего богоизбранного государя Левия шестого. Выпала тебе небывалая честь сдохнуть во славу его на границе с чужеземцами.
— Не собираюсь я дохнуть ни в его славу, ни в чью другую, — зло ответил я, теребя браслет.
— А кто тебя спрашивает? — вступил в разговор второй, до этого молчавший мужчина. — Раз окольцевали, так не денешься никуда. Кто же с беглым солдатом связываться будет? Себе дороже.
— Да не солдат я! — я встал, и попытался соскочить с телеги в пыльную дорогу, но оба моих собеседника успели меня перехватить и усадили на место.
— Куда собрался? По роже захотел? Вон, тоже сбежать хотел, — босоногий кивнул на дальнего молчуна. — Утром вчера, как со столицы вышли. Велес, покажись, может, тогда быстрее поймёт.