— Чего боюсь?
— Ну, я же лич… — и всё‑таки я тогда помер и восстал из мёртвых.
— Кто? — Фер, похоже, не в курсе классификации нежити.
— Лич, нежить, — пояснил я. Разговор уже успел меня утомить, всё‑таки сил у меня меньше, чем у младенца. Те кричать могут весь день, а тут — две фразы и баиньки тянет.
— Нежить? — Фер положил руку мне на грудь и прислушался. — Сердце бьётся. Какая же вы нежить, вполне себе жить. Правда, слабенькая, но жить.
«Где‑то я эти слова уже слышал», — подумал я.
— Слушай меня. Возьми топор и отруби мне голову, пока я силу не набрал. Потом всё сожги, — личи очень опасны, жалко было бы, если парень погибнет просто так. Да и мало ли что я потом натворить смогу. А в том, что я — лич я был уверен. Вернее, голова соображала плохо, и в ней не было других мыслей, кроме этой.
Фер с сомнением посмотрел на меня, потрогал зачем‑то лоб.
— Ты что, не слышишь меня? — я поднял голос. — Жить надоело? Знаешь, что один такой натворить может?
— Что у вас там? — старушка услышала наш разговор и окликнула Фера из другой комнаты.
— Да уверяет, что он нежить, убить просит, — отозвался парень.
Баба Валя не замедлила прийти. В руке она держала большую деревянную ложку, видимо, готовила что‑то. Она остановилась рядом с Фером и, прищурившись посмотрела на меня.
— Так ты, говоришь, кто?
— Лич, — как можно уверенней ответил я, уже начав сомневаться в этом.
— Тогда я — зомбя! — со смешком отозвался Фер.
— Бредит? — в дверь высунулась светлая голова Леры, но в комнату девушка не стала заходить.
— Нет, не бредит. Но старательно заблуждается, — ответила старушка и без предупреждения ударила меня ложкой по голове.
— Ай! — мне показалось, что от удара ложка даже слегка зазвенела. Или то голова была? Я потёр лоб. — Больно!
— Больно? — утвердительно переспросила баба Валя. — Значит, живой. Мёртвым больно не бывает.
— Это хорошо, — я сразу расслабился. Удивительно, но только сейчас почувствовал, как я был напряжён, считая себя опасной нежитью и подсознательно сдерживаясь от каких‑либо резких движений. Хотя, какие могут быть резкие движения, если и говорю‑то ещё с трудом?
— Я был уверен, что я тогда умер…
— Недалеко был от этого, — подтвердила старушка. — Когда он, — она кивнула на Фера, — тебя приволок, я, как глянула, великие боги! Голова разбита, бока, считай, нет, весь белый, кабы не колдун был, так бы там и помер. Сила твоя только и удержала.
— Я — маг! — тихо поправил я старушку, но она не отреагировала на мои слова
— Пойду я, суп, небось, уже выкипел. А ты, — старушка ткнула ложкой в Фера. Парень отшатнулся от неё, видать, ему тоже звонко припечатывали. — Не утомляй больного. Ему спокойно лежать надо.
Старушка ушла из комнаты и загремела на кухне посудой. Я перевёл взгляд на Фера.
— Как ты меня нашёл? Я же тебя в городе оставил с наказом ждать.
Фер присел на край кровати.
— А я ждал. Вы обещали через восемь дней вернуться. Я десяту ждал. Тревожиться начал, мало ли что, вдруг, как с тем вором зимой? Нашел книгу, что вы на столе оставили… Я же в вашу комнату и не заходил почти, — Фер слегка покраснел и виновато наклонил голову, как бы оправдываясь, что так поздно нашел книгу. — Ну, сначала не понял, дней пять просто читал. А потом, когда вы так и не вернулись, понял. Да я бы и раньше! Но не ожидал совсем, вы же никогда прямо не говорили.
Я устало закрыл глаза, пытаясь понять, по поводу чего Фер так оправдывается. Прочитал недописанную книгу? Но любопытство не порок, да и Фер вроде никогда не страдал муками совести по этому поводу. Вспомнить, хотя бы переход через горы и мою накладную бороду. Я улыбнулся, вспомнив, как это было. А борода, зараза, всё не растёт. Незаметно меня охватила дрёма, засыпая я слышал, как баба Валя прогоняла Фера из комнаты, мол, больному отдых нужен, а ты, дитё неразумное, всё лечение псу под хвост пустить можешь. «Почему псу, а не коту?» — подумал я и заснул окончательно.
Потянулись долгие скучные дни. Сначала баба Валя прогоняла от меня Фера, чтобы он не мешал лечению, не волновал меня, не утомлял меня и тому подобное. Но вскоре махнула рукой на упрямого мальчишку. Хотя, какой из него мальчишка? Парень уже, женить скоро можно.
Фер, периодически краснея и смущаясь, рассказал мне, что делал в то время, что я провёл в армии, и как смог меня найти. Сначала он послушно ждал. Когда вышло назначенное время, а я не вернулся, он отнёс задержку на счёт весенних размытых дорог и не особо беспокоился. Когда и второй срок вышел и возницы подтвердили, что дороги проходимые, то Фер решил, что я как обычный маг, ушёл по своим делам, наплевав с высокой башни на окружающих. И дела у меня по возвращению мне возможности колдовать, а тогда зачем мне какой‑то деревенский мальчишка, тем более, что в ученики я его официально не взял, обещаний не давал. Не знаю, что на него нашло, ведь я оставил большинство сбережений и вещей дома. Если вещи ещё мог бросить, то к книгам заклинаний обязан вернуться. Расстроившись, Фер начал читать мою недописанную книгу, забытую на столе.