— Да уж, проблема. Тут думать надо, — согласилась баба Валя.
Мы замолчали, думая каждый о своём. Скоро вернулся Фер, и к разговору о камне больше не возвращались.
Началась зима. баба Валя иногда уходила выполнять свои обязанности местной ведьмы. Фер учил Леру читать, хотя мне иной раз казалось, что они слишком близко сидят и слишком долго рассматривают одно и то же слово. Каждый раз Фер провожал Леру до деревни. Однажды, в середине зимы, он вернулся хромая, с подбитым глазом и выбитым плечом.
— Кто же это тебя так? — всполошилась баба Валя, вправляя сустав, пока я искал на полках мазь от ушибов.
— Отчим, — буркнул в ответ Фер и тихо вскрикнул, когда плечо встало на место.
— И чем же? — поинтересовался я, подавая мазь старушке.
— Поленом, — скривился Фер, то ли от неприятного воспоминания, то ли от запаха — при удивительной полезности мазь ужасно воняла.
— Вы что же это, у ворот целовались? — недоверчиво спросила баба Валя.
— Кого там, просто разговаривали. А он как выскочит, как заорёт. Ни здрасьте, ни до свидания, сразу поленом махать. Еле убёг.
— А Лера?
— Она у соседки спряталась. Как успокоится отчим, так выйдет.
— Эх, дурни вы, дурни. Что же мне с вами делать? — баба Валя изобразила негодование. Получилось не убедительно — глаза смеялись.
— Понять, пожалеть и покормить, — серьёзно ответил Фер.
С того дня Лера стала появляться совсем редко и ненадолго. Фер наоборот, чаще стал уходить. И оба жаловались на Лериново отчима, не спускавшего с девушки глаз. Я, чтобы не изнывать от скуки, гонял Фера тренировками контроля Силы и заставлял изучать вспомогательные методы вроде начертательных знаков. Я не решался учить его заклинаниям, пока он не сможет самостоятельно управлять собственной Силой. Из‑за кристалла я не мог страховать Фера, если что пойдёт не так.
— Пойми, дурень, я не просто так не даю тебе заклинания. Представь, что будет, если где ошибёшься? — с небольшими вариациями этот разговор повторялся раз за разом. — Помнишь, что было с башней, когда я колдовал? — я пытался взывать к разуму парня.
— Помню, — кивал Фер и неизменно отвечал: — Но у вас силы много больше.
— Не в Силе дело. Вернее, не только в ней. Вот направишь заклинание не в ту сторону и начнёшь выгорать изнутри. А я помочь не могу. Что тогда будешь делать?
Фер вздыхал, соглашался, но через несколько дней снова заводил подобный разговор. Однажды его страдальческие вздохи не выдержала баба Валя.
— Ну чего ты над парнем издеваешься? Ну дай ты ему что‑нибудь простенькое. Небось, самого сразу учить стали?
— Не могу даже простенького. Баба Валя, поймите, в Замке лет десять ученичества колдовать разрешают только при контроле старших. Потом делай что хочешь. Если что новое, то уже рискуешь без поддержки. Там же не учат управлению Силы, каждый сам по себе.
— Ну ладно, ладно, делай, как знаешь, — сдалась баба Валя. И уже тихо, чтобы Фер не услышал, спросила: — а что, правда, помереть может без пригляда?
— Нет, — так же тихо ответил я. — Надорвётся, колдовать больше не сможет, или совсем не то получится, — я улыбнулся, вспомнив свои эксперименты по выращиванию бороды. — Помереть это от заклинаний верхних кругов, но до них ему очень далеко.
Старушка понимающе кивнула и принялась учить Фера травничеству. Я делал вид, что мне это неинтересно, но сам прислушивался к её объяснениям. Магов травничеству не учили, считая, что травы это ещё ниже по статусы, чем предметное или артефакторное колдовство. Маги ведь оперируют сразу Силой, а травники часто даже и не имели собственной, занимая её у растений и возвращая её настойкам, мазям и элексирам.
Когда приблизился день зимнего солнцеворота, баба Валя ушла на ведьмин слёт, наказав нам с Фером следить за домом. Феру она отдельно объясняла, где какие травы и настойки стоят и когда что из них мне давать. Особенно она просила не разрешать мне выполнять какую‑либо тяжелую работу. Даже поднять чугунный котелок, и то было под запретом! Рана давно затянулась, но периодически давала о себе знать тупой ноющей болью и общей слабостью. К тому же проснулась недолеченая прошлогодняя простуда. Организм выгреб из своих запасов всю энергию, я потерял чуть ли не половину своего веса и казался себе высохшей мумией.
Фер клятвенно заверил бабу Валю, что он не спустит с меня глаз, будет отбирать все предметы тяжелее тарелки и обеспечит непрерывное трёхразовое питание для откорма страдальца, а в случае чего привяжет к кровати и будет кормить насильно, с ложечки. Старушка ему не поверила, я, наоборот, боялся, что он выполнит обещание. Фер ведь был отчень ответственным пареньком. И упрямым.