На этом наше собрание закончилось.
Так как стало ясно, что спокойной жизни долго не увидим и впереди ждут только дальние переходы, я усиленно приводил себя в форму. То есть бесцельно бродил по домику, пока не надоедал бабе Вале и она не начинала грозить ухватом, если я немедленно не перестану мельтешить перед глазами. Занимался тренировками воображаемым мечом с воображаемым противником, пока у Фера не кончалось терпение, и он не обещал принести полено подлиннее и настучать мне по голове. Видите ли, я его отвлекаю. Несколько раз порывался выйти на улицу погулять и потренироваться там, но они в четыре руки держали меня, мол, куда мне, недобитому, недолеченному и болезному на зимние холода? Потом на межсезонные ветра и на весеннюю слякоть. Когда я всё‑таки вырвался наружу, там уже стаял снег, и молодая трава вовсю зеленела над прошлогодней опавшей листвой.
Я сидел на завалинке и улыбался. Солнцу, деревьям, прохладному ветерку. Фер сбоку от избушки колол дрова.
— Счастлив? — ко мне подсела баба Валя.
— Да, — я закрыл глаза и подставил лицо солнцу. — Потерпите нас ещё одну луну, как раз дороги подсохнут и уберёмся.
— Тьфу на тебя, — баба Валя сделала вид, что обиделась. — Будь моя воля, я бы вас тут и поселила. А что, тихо, спокойно, парня твоего к Лере посватаем, мож и тебе кого найдём.
Я открыл глаза и возмущённо посмотрел на старушку.
— Да шучу я, шучу. Не буду тебе жену искать, себе оставлю. А что, мужчина ты умный, образованный, ну и что, что с придурью, так не все мы идеальны. Видная пара получится: я с клюкой, ты с клюкой. Или так и будешь по стеночке да на Фера опираться?
Я не выдержал и рассмеялся. Баба Валя рассмеялась вместе со мной.
— Ведь вы правы, палку надо, — я хоть и выздоровел, но зажившая рана слегка перекосила меня на бок и побаливала, если долго ходить без опоры. — Только не клюку, а посох.
Я рассказал свою идею создать посох, сдерживающий силу.
— Что же раньше не сделал? Времени‑то много было, — немного удивлённа спросила баба Валя.
— Такие посохи, что с Силой работают, просто так не вырезают. Это же не простая палка. Их с Силой создают.
— Значит, колдовать будешь, — после недолгого раздумья произнесла старушка.
— Без этого не создать, — подтвердил я.
— Найдут ведь.
— Найдут. Если колдовские следы до сих пор ищут, то найдут. Поэтому и не создавал раньше, не хотел, чтобы красные на вас вышли. Вот отойдём с Фером подальше, тогда и сделаю.
— А уверен, что твой камень не пошутит? Не боишься?
— Боюсь, — признался я. — А что поделать? Ну, ударит меня откатом. Неиспользованной при колдовстве, но собранной силой, — я пояснил на всякий случай, вдруг баба Валя не знает маговую терминологию. — Надеюсь, выдержу.
— Ох, горе ты моё. Не успел выжить от одной хвори, другую на себя призвать хочешь? — старушка, кажется, рассердилась. — Посох свой давай при мне создавай. Присмотрю я за тобой, выхожу, если что.
— Можно создать посох где‑нибудь подальше отсюда, тогда красные сначала там искать будут, — предложил я. Баба Валя покачала головой. Идти в дебри, колдовать там, назад возвращаться, да ещё и я могу оказаться не в состоянии передвигаться, показалось ей плохой идеей.
— Не пойдёт. И тропу от наших бегов туда — сюда обнаружат. Думай ещё, вспоминай. Должны же вас учить следы заметать? Ведьмы и те этим балуются, не поверю, что маги не умеют.
— Можно обманку кинуть, — продолжил я, вспомнив некоторые шалости послушников. — Начертить здесь октограмму, в нужном месте её отзеркалить и все возмущения будут там, а не тут. Канал, по которому свяжутся знаки, рассеется раньше, чем красные поймут, что их обманули. Здесь тоже след успеет выветриться, да могут и не заметить его на фоне обманки.
— А кто чертить будет? Если ты пойдёшь, то с тобой и Фера надо отправлять, а вдвоём такую тропу протопчете, слепой догадается.
— Фера пошлю. Зря что ли он всю зиму учился? Он парень старательный, не ошибётся.
— Куда это вы меня пошлёте? — над левым ухом раздался недоверчивый голос парня. Я и не заметил, как он подошёл.
— В лес. За дровами, — ответил я.
— Так дров же хватает. Только что наколол, — Фер махнул рукой с топором в сторону аккуратно сложенной поленницы.
Я рассмеялся.
— Пошутил я про дрова. И не махай ты так топором, заденешь ещё.