— Простите, господин маг, не признали, господин маг! — заголосили бабы и также попадали на колени.
— Да что тут вообще происходит? — я не успел разозлиться, так быстро всё произошло. Но в голос добавил строгости.
— Простите, господин маг! — бабы продолжали голосить, заглушая все остальные звуки.
— А ну, заткнитесь, воете, себя не слышно! — не поднимаясь с колен заорал на них мужик, что был с оглоблей. Бабы разом притихли.
— Я всё ещё жду ответа! — теперь я обращался к этому мужику. Явно он главный в деревне, вон, как быстро замолкли, слушаются его.
— Простите, господин маг, мы обознались. Приняли вас за этих… страхолюдин болотных. Простите, не ожидали, что с той стороны кто придёт, дороги‑то размыло, не ходят сейчас по ним, — он опять ткнулся лицом в грязь.
— Сам ты… страхолюдина! — из‑за моей спины крикнула Лера и сразу снова спряталась. Сообразила, где безопасней, а я ведь и не подумал о девушке.
— Тихо ты, — скривился я. Голос у Леры громкий, а когда из‑за спины кричит, так совсем в ухо получается. — Ты давай, без этого… — я снова крикнул мужику. — Что тут у вас творится‑то? Чего на людей кидаетесь?
Деревенские сообразили, что убивать их сейчас не будут, и потихоньку начали вставать на ноги. Я, на всякий случай, держал посох наготове, хотя против таких и щита хватит. Главный мужик деловито отряхнул штаны, только размазав жирную глину по коленям, и подошёл поближе.
— Да говорю же — обознались мы. А может, вы нам поможете? Не за так, разумеется. Мы, конечно, не богаты, но найдём, чем расплатиться. А?
Я сделал вид, что задумался, хотя внутри почти прыгал от радости. Заработать хотя бы немного, не помешает. Правда, смущал оказанный приём, с одной стороны, явно их эти страхолюдины допекли, с другой — они же всей деревней вышли, может, опасно слишком будет. Ну, узнать, в чём проблема, не помешает. Да и выторговать ночлег с мытьём за оказанное неуважение можно попробовать.
— Сначала скажи, что надо. Там уж и решим.
— Как скажете, господин маг! — мужик, почувствовав, что я не злюсь, перестал лебезить. — Разойдитесь! Что вам тут, мёдом намазано? С господином магом о деле говорить буду! — это уже толпе. С ворчанием люди разобрали свои вилы и колья и потихоньку стали уходить с поля, но по домам не расходились.
— Пойдёмте ко мне, всё расскажу. С дороги голодные, наверно?
— Так вот, господин маг, — рассказывал мужик, пока мы наслаждались стряпнёй его жены, — ещё по осени завелась в низине гадость. Сначала‑то вроде ничего, только ходить туда не по себе стало. Подходишь и какое‑то беспокойство на душе. Особенно у овражка так совсем страшно подходить. И ничего и нет там, а страшно. Зимой подуспокоилось, разве ночами завывало, детей пугало. Как ручьи по весне начали течь, так и пошло. Всё хуже и хуже, то в тумане что привидится, то взвоет, что колени подкашиваются. В ту сторону не то, что ходить, смотреть страшно. Ну и десяты две назад оно в силу вошло и с туманом ходить стало. Если с горы туман идёт, так туман и туман. Мокро и не видно, а ежели с овражка, да с болотины, то совсем другой. Бабы говорят, будто руками холодными по лицу водит. И даже днём видны фигуры. Каждый божий день всё ближе подходят. Детей страшно из дому выпускать. Фигуры эти поначалу отгоняли, только бесполезно. Сегодня уйдут, а завтра ещё ближе подходят. И воют. Хоть из дому беги. Вот мы вас за них и приняли, с отчаянья‑то. Ходили с мужиками к овражку, да не дошли, страшно стало! И страх‑то непонятный какой. Вот зверя лесного боишься, так понимаешь, страшно, что порвать может. Огня, коли изба полыхнёт, не дай Драк, тоже понятно, с чего страх идёт. А тут из нутра поднимается и хоть сам вой.
— И что вы хотите от меня? Разве своих магов нет?
— Дак мы уж и в город сообщали, всё никак не пришлют никого, говорят, сказки сказываем, — вздохнул мужик. — Вы это, поможете?
— Не могу обещать.
— Да мы заплатим, сил больше нет терпеть этих страхолюдин! Они ж скоро в саму деревню зайдут, — мужик вышел в соседнюю комнату и вынес мешочек. — Вот, здесь плата, если избавите от них. Почти золотой собрали. Мы думали, на днях уж пойти, нанять кого, а вы сами пришли.