Ливневых труб здесь, кажется, не знают. В Замке послушники регулярно сбегали на кухню из спален именно по таким трубам, отполированных многими поколениями голодающей молодёжи почти до зеркального блеска. Значит, и этот вариант отпадает. Эх, будь при мне мой посох, выпрыгнул бы, не раздумывая. Вернее, сначала подумал бы, создал вокруг себя воздушный кокон, замедляющий падение, внизу — воздушную подушку, на всякий случай, и тогда уже выпрыгнул.
Придётся изображать прекрасную принцессу, похищенную злобным колдуном и запертую в высокой башне. Косы отращивать у меня нет времени, будем импровизировать.
Я оглядел комнату. Когда я вошёл в неё, я не присматривался к интерьеру, только проверил, что никого внутри нет, и запер дверь. Богато живут служители Единого, но неуютно. Где портьеры и шторы из плотной ткани, что выдержат вес беглеца? Даже гобеленов нет, только большая кровать под балдахином. Я с сомнением потрогал ткань балдахина. Даже тут схалтурили! Балдахин должен быть из плотной, тяжёлой ткани и защищать от сквозняков, а это какое‑то кружевное недоразумение. Хоть покрывало и простынь не подвели. На вид крепкие полотна.
Я попробовал оторвать от простыни широкую полосу. Ткань сопротивлялась. Я попробовал надорвать её зубами. Крепкая, зараза, только обслюнявить получилось. Я же так до утра провожусь! Ничего подходящего чтобы разрезать ткань, в комнате также не нашлось. Ну, что за люди! Совсем не уважают епископа, в этих покоях только покоиться и можно. Ни повеситься, ни зарезаться — банально нечем.
Я в отчаянии упал спиной на кровать. Вот какой толк был сбегать из подвала, если точно также застрял на верхнем этаже? Ещё часа три и начнёт светать. А там епископа найдут, побегут меня искать, а я — здесь, любуюсь на отражение луны в оконном стекле. И всё‑таки я дурак. Я вскочил, снял оконную раму, положил на матрас и осторожно, накрыв подушкой, разбил стекло. Получившимися осколками споро разрезал покрывало и простыню на полосы. Через какие‑то полчаса у меня в руках оказалась узловатая верёвка. Осталось найти, куда её привязать.
Кровать идеально подходила на роль кнехта, к которому можно привязать получившуюся верёвку. Массивное сооружение не сдвинулось ни на ладонь, как я ни пытался её сдвинуть. Кровать намертво стояла у противоположной от окна стены, отнимая от моей верёвки метра четыре. Я прикинул оставшуюся длину. Снова попробовал сдвинуть кровать. Расстроено плюнул. При таком раскладе мне верёвка и не нужна — до карниза второго этажа я и так добраться могу.
Куда бы ещё её пристроить? Я высунулся из окна и посмотрел вверх. На фризе под крышей скульптурная группа изображала сцены из священного писания о похождениях Единого. Какие именно сцены я разобрать не мог по причине ночной темноты и неудобного ракурса, но для моих целей это было не важно. Скульптуры выглядели вполне подходящими, тяжёлыми и крепкими и с нескольких попыток мне удалось накинуть петлю на шею одной из них. Кажется, она символизировала самого Единого. Я подёргал верёвку. Скульптура не пошевелилась. Пожелав самому себе удачи, я скинул второй конец верёвки на землю и осторожно, стараясь не допускать рывков (не доверяю я этому богу, даже каменному), спустился вниз.
Кажется, никто не заметил мою гимнастику. Я ещё наверху определился, в какую сторону мне надо идти от храма и теперь, не теряя времени, обогнул его и быстрым шагом уверенного в себе человека, идущего по своим делам, пересёк площадь и скрылся в узких кривых улицах, направляясь к гостинице. Там оставались мой посох, мои вещи, и там должны ждать меня Фер с Лерой. Я не видел их с тех пор, как мы расстались после несостоявшейся свадьбы.
Я слишком расслабился за последнее время, отвык от опасностей большого города и не заметил две тени, крадущиеся за мной. Я осознал свою ошибку в пренебрежении безопасностью только когда почувствовал удар сзади по голове, и булыжная мостовая стремительно бросилась мне в лицо.
Голова болела. Спина опиралась на что‑то жёсткое, не менее жёсткое находилось и снизу. Кто‑то уверенно перебинтовывал голову. Я приоткрыл один глаз. Передо мной на корточках сидел Фер. Значит, головой занимается Лера. А где бандиты?
— Вы что здесь делаете? — тихо, но грозно спросил я.