Перед нами была всё та же пустыня. Редкие растений пучками высовывались из‑под песка. Невысокие барханы, покрытые рябью, неровные кучи песка впереди. Вот они и привлекли внимание командира отряда. Он достал короткий, круто изогнутый лук и пустил толстую стрелу в одну из таких куч. Громкий вскрик боли, куча дёрнулась и обернулась человеком верхом на светло — буланой лошади. Из крупа животного торчала почти наполовину вошедшая в тело стрела.
Поняв, что засаду обнаружили, остальные холмики тоже поднялись и поскакали на наш отряд. Нападающих было человек пятнадцать. Почти в два раза меньше нашего отряда. Они надеялись одолеть нас внезапностью атаки, поднявшись из песка в двадцати — тридцати лошадиных скачках, и метнуть дротики в опешивший отряд и, пока не опомнились, зарубить своими лёгкими топорами. Если бы Сольдо не обратил внимания на подозрительные холмики, в первые же секунды полегла треть наёмников, а остальные потеряли время, доставая оружие. Теперь же наш отряд встретил атаку подготовившись.
Я не следил за дракой, благоразумно укрывшись за фургоном и ограждая его от случайных попаданий стрел или дротиков спешно поставленным щитом. Колдовать верхом с моим длинным посохом было очень неудобно, спешиваться я не решился. Вдруг, придётся срочно убегать? Хоть я и не хороший наездник, но верхом по пустыне передвигаться быстрее и удобней. Вместе со мной за фургоном укрылись три мага. Оба боевика только отошли в тыл отряда, помогая наёмникам по мере своих возможностей и разумения. Магов среди нападающих я не чувствовал и не спешил присоединиться к бою. Спасибо, уже навоевался, до сих пор шрам на боку болит при смене погоды.
Я так и не понял, чего добивались разбойники, атаковав вооружённый и приготовившийся дать отпор отряд. У них был шанс только на внезапное нападение, и, когда оно провалилось, им стоило бы сбежать, как можно быстрее. Их низенькие лошадки лучше приспособлены к скачкам по рыхлому песку и легко могли оторваться от возможного преследования. Теперь же наш отряд обзавёлся лёгкими боевыми топорами, несколькими десятками дротиков, хорошими, короткими луками со стрелами и песочного цвета лошадьми. Среди нашего отряда погибших не было, только трое получили серьёзные ранения, причём один из них пострадал от слишком близко разорвавшегося огненного шара от одного из наших магов. Хорошо ещё им хватило ума не вызывать что‑нибудь посильнее, вроде огненного дождя или смерча.
Наёмники быстро обыскали тела убитых, собрав ценные вещи и амуницию. Тела хоронить не стали — пустыня сама занесёт их песком. Сольдо поторапливал людей, не желая долго оставаться на этом месте. Раненых уложили в фургон и отдали на попечение Леры, сразу доставшей свои мази, порошки и настойки.
Отряд снова двинулся в путь, навёрстывая потерянное время. Теперь Сольдо отправлял вперёд двух дозорных и ещё один ехал немного позади.
— Почему они не убежали? — ко мне подъехал Фер. В бою он не участвовал, но внимательно следил.
Я не знал, что ему ответить, мне самому было непонятно, почему нападавшие не убежали, как только их обнаружили. Ведь потеряв внезапность, они не имели шансов на победу.
— А кто бы им дал? — рядом ехал Айз и он не упустил возможность поговорить о ратных делах. — Это же Хранители, упусти одного, к вечеру он сотню приведёт.
— А кто они такие? — Фер проявлял здоровое любопытство, задавая за меня вопросы.
— Хранители‑то? А пёс их знает. Фанатики какие‑то. Считают своим священным долгом не пускать никого вглубь пустыни. Лучше у Канистера спроси, он про них лучше знает.
Канистер, услышав своё имя сам подъехал поближе.
— Что хотел?
— Расскажи про Хранителей. Я‑то плохо их знаю, а у тебя и язык подвешен получше, — попросил его Айз.
— А что про них рассказывать? — Канистер пожал плечами, но продолжил. — Появились они здесь лет сто или больше назад, сразу за Единым. Объявили, что именно из центре Шотам этот Единый и начал свой путь. Теперь для них это священное место. Называли его Сердцем Бога и никого туда и близко не подпускают. Думаю, многие караваны и чёрные старатели не вышли из пустыни по их вине.
— Серьёзные ребята.
— Фанатики, — наёмник презрительно фыркнул. — Сильно драться не умеют. Давят либо числом, либо внезапностью. Но вот про Сердце говорят, будто бы оно теперь богами дважды отмечено, нехорошее место. В центр пустыни и раньше‑то мало ходили.
— А почему дважды? — Фер даже перестал следить за дорогой, благо его лошадь привыкла ходить в строю и не выказывала желания отстать или уйти вперёд.
— Про Прежних слышал?