Постепенно и я задремал, а затем и вовсе заснул.
Проснулся я хорошо выспавшимся и какое‑то время недоумевал, почему вокруг так темно. Не мог же я проспать весь день и проснуться уже ночью? Рядом сладко потягиваясь со сна поднималась Лера. Я сразу вспомнил события предыдущего дня и схватился за посох. С девушкой я проснулся одновременно, в совпадения я старался не верить, значит, что‑то нас разбудило. В незнакомом месте, окутанном множеством тайн, слухов и недомолвок, это что‑то могло быть очень опасным. А, с другой стороны, и не очень — Фер тоже проснулся, и теперь отбивался от Кеши, упорно пытающегося пробраться в карман куртки с того бока, на котором лежал парень.
Зверёк тоже выспался и проголодался. Сначала он поискал съестное у меня с Лерой, теперь принялся за обыск Фера. Ничего, голодание ему на пользу, скоро лапы перестанут до земли доставать. Совсем закормили его в лагере суровые мужики, пытаясь таким образом обратить на себя внимание Леры.
Мысли об еде напомнили, что время завтрака уже прошло и неплохо бы самому чем‑нибудь подкрепиться. Я зажёг шарик и выложил на уцелевший ажурный столик всё содержимое своих карманов. Немного подумал и снял с пояса навешенные на него предметы. Фер, успешно отбившись от страхуя, но окончательно проснувшись в процессе, вместе с Лерой подошли ко мне.
— Что вы делаете?
— Хочу знать, что у нас есть. Нам по древнему городу идти надо, кто знает, с чем можем столкнуться и что понадобится.
Фер, не долго думая, также вывернул карманы и сложил свои вещи рядом с моей кучкой. Лера, немного поколебавшись, последовала его примеру.
Осмотр оказался неутешительным. На троих у нас было два больших ножа, один маленький, три фляги с водой (в пустыне каждый носил с собой полную флягу на всякий случай), одно огниво, лерина медицинсая сумка с бинтами, травами, настойками и мазями, огрызок моркови, немедленно утащенный Кешей, браслет с монетами, карандаш, толстый блокнот с моими рисунками фресок и изображений на посуде Прежних, которые обнаружили в здании, моток бечевы метра полтора длиной, гнутый гвоздь, кусок мела, рваная цепочка и пакетик с «зелёнкой». Зачем Фер таскал с собой кучу хлама, я не понял. Судя по лицу Фера, он сам не помнил, зачем подобрал гвоздь и на что ему понадобились мел и бечёвка. В нашей ситуации самыми ценными вещами была вода и лерина сумка.
— Воду надо экономить, — я забрал свои вещи и повесил флягу обратно на пояс. — Надеюсь, за день — два доберёмся до того конца города, и те башни выведут нас наверх.
— И Сольдо не уведёт отряд за это время, — пробормотал Фер, собирая свои «сокровища». Ему никто не ответил, к моменту нашего исчезновения наёмники уже собрали и упаковал почти всю добычу и отряд был готов двинуться в любой момент. Вряд ли будут долго искать трёх пропавших человек, пришлых, хоть и сделавших много для отряда. Так ведь и без того не малая доля в дележе без нас увеличится. Поищут денёк для успокоения совести, пересчитают добычу, вдруг, сбежали, прихватив побольше причитающегося, и уйдут поскорее.
Мы спустились на первый этаж. В огромном и пустом холле вдоль стен стояли диваны. В городе было сухо, ткань не гнила, а истлевала, не побеспокоенная ничем и никем за многие столетия. Цвет постеленного на полу столь же древнего ковра скрывала многовековая пыль. Ковёр расползался под тяжестью ног и сам превращался в пыль. Мы шли осторожно, стараясь не спровоцировать спящее в потолке охранное заклинание.
Я удивлялся, почему, несмотря на широкие окна, через которые пролезет не то, что зверь, но и человек не очень крупного сложения, на полу нет никаких следов, будто никто не пытался проникнуть внутрь. Но несмолкающие звуки говорили, что город всё‑таки населён и хоть кто‑то да должен за всё прошедшее время хотя бы раз полюбопытствовать. Ответ я получил около двери — тонкая, но крепкая плёнка щита затягивала двери и окна. Издалека и изнутри она была незаметна, настолько искусно было выстроено заклинание. Управляющий камень я нашёл и нейтрализовал быстро — древние маги, несмотря на своё мастерство, не решились размещать артефактную часть заклинания далеко от места наложения.
Улица представила разительный контраст с заброшенным зданием. Она блистала чистотой. Казалось, её постоянно подметают и убирают малейшие соринки, стоит только им появиться на каменной мостовой. Улица была освещена закреплёнными на стенах домов фонарями, дающими рассеянный слегка голубоватый свет. Я почти потушил свой световой шарик — силы он в таком состоянии почти не потреблял, а разжечь его можно намного быстрее, чем создавать заново. Свет от фонарей не давал тени и не резал глаза. Он был неярок, но его хватало, чтобы разглядеть трещины на мостовой, красивый орнамент на какой‑то будке. Возможно, я смог бы разглядеть и не крупные буквы в книге.