Княжич не успел перевести дух, как к нему подскочила Ждана, попыталась подхватить под руку да поддержать. Но Колояр не мог вынести, чтоб кто-то видел его слабость.
- Что ты, красавица, или испугалась? – прежним игривым тоном заговорил он с ней, слегка приобняв.
Мирослава подошла к Воронку и взяла его под уздцы.
- Ну что, княжич, проспорил? – усмехнулась она. - На чем теперь в свою Черную Гать поедешь?
Колояру стоило труда не показать, насколько уязвлена его гордость. Дважды за два дня проиграть девчонке! Да еще и на людях. Непривыкший признавать своего поражения, он отвечал с досадой:
- Что ж, видно, пешком пойду. Будет мне наука. Знал ведь: кто привык лгать, тому трудно отстать!
Мирослава во все глаза уставилась на Колояра.
- О чем это ты?
- Да о том, что нечестный спор у нас вышел: конь твой научен сбрасывать седока! – выплюнул он ей в лицо.
Такого Мирослава стерпеть не могла. Выпустив уздечку, она грудью пошла на Колояра, не обращая внимания на его превосходящий рост и силу.
- Ты что мелешь, Колояр! В чем это тебе солгали? Никто Воронка не учил. Тебе ведь сказано было, что он только во мне хозяйку признает. Так ты, словно индюк заносчивый, слышать не хотел! Вот и будет тебе наука!
- Это я-то индюк заносчивый?
Колояра охватило бешенство. Короткий хлыст для верховой езды, который он все еще держал в правой руке уже готов был взметнуться вверх и ударить княжну, но руку с хлыстом вдруг остановили и крепко сжали.
Колояр побледнел, разжимая пальцы и отдавая Велияру хлыст. Он сам был поражен своим необдуманным поступком. Ждана закрыла лицо руками и тихо причитала, и лишь Мирослава по-прежнему стояла с прямой спиной все так же глядя ему в глаза, только грудь ее вздымалась часто-часто, как после быстрого бега. В глазах у Колояра потемнело, он представил, что было бы, если б Вель не остановил его, и ему показалось, будто он видит на лице Мирославы багровый след от хлыста.
В себя его привел громкий окрик:
- Вот вы где! – к ним на коне подъезжал Ярослав. - Отец уж гневается! Велияр, почему конь под седлом, лошади в упряжи? Мирослава? Колояр!
- Прости, Ярослав, что замешкались, - совсем спокойным голосом отвечала Мирослава, подходя к коню брата. – Гостю нашему конюшни показывала.
Колояр пробыл в Северомирске еще два дня, и почти все это время провел с Ярославом. Поначалу с ними выезжал и Драгомир, но быстро отстал, отговорившись тем, что у него дела на Северном море.
Для Мирославы было удивительным, как ее умный старший брат может водить дружбу с высокомерным дураком. Несколько раз она едва не рассказала ему о произошедшем на конюшне, останавливало ее только чувство собственной неправоты: узнал бы Ярослав, что она подначивала Колояра – и ей бы несдобровать.
Сам Колояр, видимо, старательно избегал встреч с княжной, так что за два дня они не перемолвились и парой слов. Когда же Колояр уехал в Черную Гать, Мирослава лишь облегченно вздохнула, не замечая, что вот уже несколько дней ее лучшая подруга Ждана выглядит грустной и несчастной.
Глава 10. На вечерках
Когда лед сковал реки, князь Всеволод со вторым сыном своим отправился в Бугров. Драгомир уезжал неохотно. Торговый Бугров казался ему слишком шумным по сравнению с родным Северомирском, а бугровская знать - жадной и напыщенной. Его легкий веселый нрав противился всех денежных дел. Он с большей охотой отправился бы с отцом на Северное море, где сейчас шел рыбный промысел, или на охоту, или, наконец, предпочел бы остаться в Северомирске, потому что зимой в городе забот было меньше, зато больше гуляний и веселья.
Ярослав теперь редко бывал в Северомирске, он следил за строительством города на Сурице, а когда приезжал, все вечера пропадал с дружиной да с Велияром.
Оставшаяся в Северомирске княгиня старалась не нарушать порядков, заведенных в доме при князе. Зимними долгими вечерами семья собиралась в горнице. Слуги приносили сбитень, пироги, сушеную землянику да бруснику. Княгиня занималась рукоделием, Мирослава возилась с Заряной да слушала рассказы матери о прежних временах или страшные сказки нянюшек. Иногда к старшей княжне прибегала Ждана и другие девушки, и они подолгу засиживались в ее горнице.