- Благодарствую, хозяюшка! – произнес, едва не поперхнувшись.
Ждана отошла, а ее мать поклонилась, и Ярослав вдруг увидел на ее губах довольную улыбку. Ему снова стало не по себе, но чувство это тут же прошло, уступая место пьяному веселью. И распрощавшись, Ярослав хмельной и довольный ступил за порог.
Глава 12. Трудное решение
Северомирск готовился к свадьбе. Женился старший сын и наследник всех земель – молодой князь Ярослав. Женился на дочери воеводы Ждане Стояновне.
Тому, что простая девка вдруг стала княжеской невестой, дивились все, иногда у самого Ярослава появлялась мысль, как так получилось.
Год назад, вернувшись домой с вечёрок у бабки Шептуньи, он и думать забыл о Ждане, но следующим утром первым, что пригрезилось ему в полусне, было ее лицо.
Потом он почувствовал какую-то непреодолимую тоску и желание еще раз увидеть девушку. Придя в горницу к сестрам и встретив там Ждану, Ярослав будто посмотрел на нее другими глазами. Она не казалась ему больше худой и угловатой; болезненная белизна ее кожи теперь напоминала заморский дорогой камень мрамор. Ему нравилась ее робость и молчаливость. А вот веселый гомон сестер, которые озорно щебетали в горнице, неожиданно начал раздражать. Рядом с Жданой тоска, что мучила его весь день, отступила, и Ярослав почувствовал себя спокойным и счастливым.
На следующей неделе он собирался вернуться на Сурицу, но отъезд был отложен. Ярослав вдруг почувствовал желание остаться в Северомирске и немедля придумал повод. Он ходил, как шальной: не слышал, что говорили ему, отлынивал от прежде любимых дел и все время искал встречи с Ней. Это скребущее, навязчивое чувство тоски не давало ему покоя всякий раз, когда Ее не было рядом.
Но если днем князь еще кое-как справлялся с собой, то ночи его стали пыткой. Его мучили видения. Едва он прикрывал глаза, как видел Ее: приоткрытые пухлые губы что-то неразборчиво шептали, руки тянулись к его груди и порхали по спине, животу, бедра прижимались к его паху. Его тело горело, точно в огне. Он просыпался в холодном поту на смятой постели, весь охваченный одним желанием, и выл от бессилия.
Он не был уже наивным юнцом, да и прежде всегда мыслил здраво и никогда не позволял чувствам взять верх. А чувства его к Ждане были не похожи на все то, что он когда-либо испытывал к женщинам. Не симпатия, не влечение – его сжигала безумная страсть. Ему уже мало было просто видеть, находиться рядом, он хотел обладать ею полностью.
Это навязчивое тяжелое чувство было словно изматывающий голод, который Ярослав никак не мог утолить. Он долго не решался назвать его любовью, но чем еще объяснить невыносимую тягу к совершенно постороннему человеку, к девушке, которую прежде почти не замечал?
Такое открытие его поразило. Ему было ведомо, что отец уже присмотрел для него невесту, он понимал, что Ждана не пара князю, потому всю эту любовную блажь нужно было поскорее выкинуть из головы.
Тогда он попытался убежать от неё. Уехал на Сурицу, где строился город и уже возводились княжеские хоромы, пропадал на охоте или еще по каким делам бежал из Северомирска. Но, где бы ни находился, едва закрывал глаза, видел перед собой узкое бледное лицо Жданы.
Она же будто не замечала его метаний: была всегда спокойна и молчалива, лишь иногда, когда ловила на себе его опаляющий взгляд, вздрагивала и смущалась. Много раз Ярослав пытался остаться с ней один на один, но все попытки были тщетны: воевода вдруг завел обычай приходить за дочерью, стал реже отпускать ее к Мирославе и Заряне. А в доме князя Ждана каждый раз так искусно избегала Ярослава, что он совсем отчаялся.
Он пробовал искать утешение в объятьях других женщин, но его вдруг стало воротить даже от тех, с кем раньше предавался плотским утехам.
В семье князя непременно заметили бы странное поведение старшего сына, если б в это время не приключилась беда с Заряной. Сначала едва не покусала девочку невесть откуда взявшаяся лохматая черная собака; после кто-то из ребят в игре так сильно толкнул ее, что, упав, она сломала руку, а через месяц недосмотрели няньки, и Заряна чуть не утонула в реке. Княгиня ни о чем думать не могла, кроме как о младшей дочери, и частые приезды Ярослава, его нервозность тоже объяснили тревогой о сестре.
Несколько месяцев Ярослав жил в невыносимой борьбе с собой, а однажды вечером, возвратясь в Северомирск, сам не понял, как оказался около дома воеводы. В окнах горел свет, изредка мелькали неровные тени. Ничего нельзя было разобрать, но одна мысль о том, что Ждана в этом доме, совсем рядом, грела его душу.