С тех пор, тайком ото всех, а порой даже от себя, он стал приходить по ночам к этому дому, как голодный волк, выслеживающий добычу.
Однажды, стоя под старым узловатым вязом на противоположной стороне улицы, Ярослав услышал, как тихо стукнула калитка. Едва различимый силуэт мелькнул во тьме. Забывая дышать, князь вышел из своего укрытия.
На противоположной стороне улицы, укутавшись в длинную кружевную шаль, стояла Ждана.
Робко, неслышно ступая, она перебежала дорогу, и, когда оказалась на расстоянии вытянутой руки, Ярослав схватил ее и прижал к себе. Бесконечно долго они стояли неподвижно, согреваясь и впитывая тепло друг друга. А потом Ярослав исступленно впился в губы прижавшейся к нему девушки. Руки его бесстыдно бродили по ее телу. Он сорвал с нее платок и растрепал косы. Жадно, едва сдерживая стоны, целовал ее шею, глаза, губы, изо всех сил вжимая худенькое тело Жданы в свое. Она стояла, не отвечая на его страсть, но и не сопротивляясь, лишь покорно прильнула, положив руки на его плечи.
Шалея от напряжения, Ярослав толкнул ее к дереву и прижал к стволу своим телом, стискивая маленькие девичьи груди в своих сильных руках. Его не волновало, что ей может быть больно и неудобно – он потерялся в ощущении телесного голода, невыносимого желания сделать ее своей.
Он смог оторваться от нее, лишь когда вдруг затрещала ткань сорочки на ее груди и Ждана глухо ойкнула. Оба задыхались, будто от долгого бега. Приподняв ладонями лицо Жданы, Ярослав посмотрел в ее увлажнившиеся глаза.
- Тут сенник недалече, - зашептал, прокладывая жалящими поцелуями дорожку к девичей груди.
Ждана непонимающе молчала.
- Пойдем, - хрипел он. – Не обижу! Клянусь!
Она попыталась оттолкнуть его, отняла руку и отрицательно затрясла головой.
- Пойдем, Жданушка, - снова притягивая ее к себе, прямо в ухо выдохнул он, притискивая к своему паху ее бедра и забираясь руками под подол.
- Пусти, Ярослав! Прошу! – тихим умоляющим шепотом молила Ждана.
Князь, замер, пытаясь унять выскакивающее из груди сердце.
- Не пойдешь – силой заберу, - рычал он сквозь зубы.
Поняв тщетность своих попыток освободиться, Ждана обмякла в его руках.
- Пожалей! Погубишь ведь!
- Идем! – приказал Ярослав. - Я завтра же сватов пришлю. Княгиней будешь.
- Княгиней? – всхлипнула Ждана. - Девкой подзаборной, которую отец из дома выгонит!
- Не выгонит! Не узнает никто!
Он легко приподнял ее ягодицы и почти усадил на себя так, что она почувствовала его через сорочку.
- Зачем же вышла, Ждана! Знала, куда шла! – низким утробным голосом упрекнул он.
Ждана видела, что Ярослав не в себе. Кусая губы, она упиралась ему в грудь, но он даже не замечал этих слабых попыток отодвинуться. Он терся об нее бедрами так, что она поняла: еще немного, и он возьмет ее прямо здесь, на улице.
- Пусти! - из последних сил отодвинулась она от него. – Не к такому я к тебе вышла! Думала – любишь! А ты… насильничать!
Ярослав в последний раз сильно сжал ее ягодицы и оторвал от себя. Все будто морозом сковало в его душе. Ждана все еще стояла рядом, не решаясь отойти, наконец она отступила на шаг, потом отвернулась и торопливо побежала к дому.
Ярослав устало привалился спиной к дереву. Кровь стучала в висках, тело вибрировало, а руки тряслись. Он еще мог бы догнать ее, и тогда уже никто и ничто его бы не остановило, но, сделав над собой усилие, отвернулся, чтоб не видеть ее хрупкую фигурку, и неровной походкой пошел прочь.
Голова раскалывалась. С каждым шагом будто невидимые нити все сильнее тянули назад. Устав сопротивляться, Ярослав остановился и обернулся. Ждана стояла у калитки, провожая его взглядом.
- Жди сватов, Ждана! – крикнул он отчаянно и скрылся в темноте.
Прежде чем идти к отцу с матерью Ярослав решил поговорить с Драгомиром. Несмотря на разницу характеров, братья всегда были близки, и ему теперь хотелось заручиться поддержкой брата. Но реакция Драгомира только огорчила Ярослава.
- Ты или шутишь, брат, или рехнулся! – расхохотался Драгомир. – Неужто всерьез ты про дочку воеводы?
Пренебрежительный тон брата обидел Ярослава. Поняв, что он не шутит, Драгомир потрясенно умолк.
- Мой тебе совет, Ярослав, - уже серьезно начал он после долгого раздумья, - выкинь из головы эту дурь. Уезжай из Северомирска. Хочешь - ко мне в Бугров, хочешь - на Северное море, да хоть в Черную Гать к Колояру. Глядишь, пройдет месяц-другой, да и забудешь ты эту блажь.