- Пробовал я, – отвечал Ярослав, – от себя не сбежишь. Все решил уже.
- Да о чем ты, брат! – Драгомир вскочил и заходил по комнате, - да ты ослеп что ли? Народ насмешишь только!
- Народ примет выбор Черного Волка, - твердо отвечал Ярослав.
Драгомир лишился дара речи. Он смотрел на брата, пытаясь понять, что произошло с ним, и не понимал.
- Да какая волчица из этой тощей девки! – возмущенно вскричал он. - Ни лица, ни фигуры!..
Грозный взгляд Ярослава остановил его.
- Молчи, Драгомир! О будущей княгине говоришь!
Больше ничего не сказав, он оставил раздосадованного Драгомира. На душе было тяжело: если у брата не нашлось для него доброго слова, что же скажет отец! У Ярослава появилось неприятное ощущение, будто он упускает что-то важное, отдаляется от своей семьи. Но все было решено, и идти на попятный он не собирался.
Тем же вечером молодой князь пришел в горницу к отцу с матерью, где без предисловий объявил, что собирается жениться на дочке воеводы.
Сидящий на лавке князь лишь слегка нахмурился.
- Ты шутишь, сын? Если так, то неумно! – ответил он.
- Нет, отец. Не шутка это, - склонил голову Ярослав. – Давно люба мне Ждана.
Князь посуровел.
- Дочка Стояна? – переспросил, будто не поверив своим ушам. – Погоди, Ярослав, собирались ведь нынешним летом в Каменец ехать к князю Булату да на дочь его поглядеть…
Ярослав отрицательно покачал головой.
- Прости, отец, не поеду я никуда. Все уже решил, - твердым голосом отвечал он. – Пусть Ждана не княжеского роду, да ведь сердцу не прикажешь. Оно уже выбрало.
- Сердце выбрало? – Всеволод повысил голос, и его левая рука, покрытая красными уродливыми шрамами, начала слегка подрагивать. - Знаю я, ведаю, какое сердце! Промеж ног сердце твое! Баба хвостом покрутила, а ты уж и жениться!
Ярослав потемнел. В душе его поднялась обида. Никогда он не давал повода отцу так о себе думать.
- Отец! Я не мальчишка давно и, хоть сын тебе, а таких слов не потерплю. Что бы ты ни сказал, решение мое твердо, и я от него не отступлюсь.
- Не мальчишка? А кто же? – лицо Всеволода побагровело. – Только мальчишка думает о хотелке своей, а о долге перед землей родной не помнит!
Князь ударил кулаком по лавке так, что заходили ходуном половицы. В эту минуту мягкая рука княгини легла на его предплечье.
- Что же ты, Ярослав, со Стояном и с Жданой говорил уже? – спросила мать негромким и таким спокойным голосом, будто о безделице какой.
Готовый уже выскочить из горницы Ярослав потупился.
- Нет еще, - ответил хрипло. - Хотел прежде вашего совета услышать.
- Ну так и погоди пока, - пропел мягкий голос княгини, - лето ведь – до свадеб ли нынче? Да и подготовиться нужно - шуточное ли дело княжеская свадьба.
- Погодить? Сколько годить? – разочарованно выдохнул Ярослав.
Услышав его недовольный тон, Всеволод готов был снова вспылить, но княгиня перебила его и прежним спокойным тоном сказала:
- Если ты в себе уверен, если так полюбилась тебе девушка эта, так несколько месяцев ничего не изменят. Осенью сговоримся, а свадьбу можно зимой справить.
Ярослав приуныл. Он не мог объяснить, что для него не месяц – неделя казалась годом.
- Послушай, сын! – обратился к нему Всеволод. - Хоромы твои на Сурице не достроены. Куда приведешь молодую жену? В избу крестьянскую? Вот что: дам тебе мужиков потолковей. К зиме, глядишь, успеют, достроят княжеский терем, а там можно и свадьбу играть.
Разумные слова родителей заставили Ярослава задуматься. Город на Сурице и вправду был не достроен. И Ярослав смирился. В этот же день он отправился туда, чтоб руководить строительством, и долго не показывался в родном городе.
Но в самом начале серпеня Ярослав снова приехал в Северомирск и сразу заявил о том, что не хочет более ждать. Княгиня поразилась, как изменился сын. Казалось, будто какая-то болезнь подточила его. Некогда мощное, сильное тело похудело, лицо приобрело какой-то землисто-серый оттенок, и только глаза горели лихорадочным огнем.
Беспокоясь о сыне, княгиня, как бывало прежде, в его детстве, потянулась к нему своей силой: может, и вправду, болен Ярослав. Но впервые мать не почувствовала сына. Испугавшись, она звала и звала, но никакого отклика так и не услышала.
Позже, оставшись наедине с князем, княгиня рассказала об этом ему.
- Не знаю, что и думать. Из них четверых только с Мирославой так было. С самого рождения не могла я ее почувствовать, будто в закрытую дверь стучусь. Ярослав же, Драгомир и Заряна всегда рядом были, только позови – откликались.
- Может, просто вырос сын, - невесело отвечал ей князь. - Жениться, видишь, собрался. Все помыслы его о ней. Смирись. Нет больше того Ярослава, который за подол твой держался. Другая теперь у него в голове. Сама ведь знаешь, сколько раз я с ним говаривал.