Тонкие бледные губы Жданы дрогнули, и Мирослава поняла, что сказала вовсе не то, что хотелось бы услышать подруге.
- Вот и я о том, Мирослава…- грустно ответила она, - не ровня я брату твоему, ведь знают все, что князь ему невесту в западных землях искал.
- Вот еще чего придумала, - фыркнула Мирослава, - искал да не сыскал! Не нужна Ярославу никакая заморская красавица, коли он тебя выбрал.
- Нет, Мирослава, - покачала Ждана головой, - не знаешь ты многого. Могло ведь случиться, что не заметил бы меня Ярослав, так и ходил бы мимо.
- Если бы да кабы… - отмахнулась Мирослава, - и зачем сейчас про это толковать!
Ждана сидела перед ней, печально опустив голову, и тревога холодной рукой все больше сжимала сердце Мирославы.
- Не могу я в толк взять, – охнула она, - о чем ты хочешь сказать. Что же ты, Ждана, или не любишь брата моего?
Ждана вздрогнула всем телом и принялась нервно теребить длинный рукав своего сарафана.
- Как не любить! - испуганно воскликнула она, - да могла ли я мечтать о таком, как он! Только знаешь, боязно мне. Черному Волку волчица нужна, а я…
Наткнувшись на недоумевающий обиженный взгляд Мирославы, Ждана умолкла. Княжна тоже насупленно замолчала, потом не выдержала:
- Нашла о чем печалиться!
- Не понять тебе, Мирушка, - сдавленным голосом возразила Ждана. – Ты в княжом тереме выросла, а я и сама-то ведь простого дружинника дочь, двух годочков не прошло, как батюшка твой моего отца воеводой поставил. Разве думалось мне, разве верилось когда, что я женой Черного Волка стану? Да и так ясно, что не ко двору я твоим-то. Сколько батюшка ваш противился желанию Ярослава! Уж и не знаю, как смог твой брат его уговорить.
Мирослава нахмурилась и отвела глаза. По долетавшим до нее обрывкам разговоров и настроению родителей она догадывалась: они не рады были выбору Ярослава. Но в доме об этом никогда не говорили открыто.
- Ждана, милая, - попыталась успокоить она подругу, - поверь, батюшка с матушкой никогда не обидят тебя. А нам с Заряной ты давно как сестра. Вот увидишь: устроится всё скоро. На Сурицу поедете, в новый город, там такие хоромы для вас Ярослав построил!
Ждана наконец улыбнулась и с благодарностью обняла сестру своего жениха. Добрые слова Мирославы смогли приободрить ее, вселили надежду, что боги не оставят ее своей милостью. Девушкам хотелось еще поговорить, но у ворот Мирославу дожидался Велияр, и, попрощавшись, она торопливо покинула дом воеводы.
На улице разыгралась метель. Снег валил крупными хлопьями почти весь день, а к вечеру поднялся ветер, и будто снежное марево накрыло город. Вернувшись домой, Мирослава помогла матушке и сестре подготовить наряды, потом вместе с Заряной сбегала в баню и легла спать поздно. Она никак не могла уснуть. Взволнованная предчувствием праздника, долго ворочалась с боку на бок, несколько раз вставала и вглядывалась в непроглядную тьму за окном, пока наконец не забылась беспокойным сном.
Проснулась она оттого, что метель стихла и в окно лился яркий желтый свет луны. Натопленные печи дышали жаром, и в горнице было невыносимо душно.
Мирослава не выдержала, встала, чтоб налить воды, и, подойдя к окну, замерла, завороженная изменившейся природой. Ночь пронизывал искрящийся свет. Пушистый снег переливался под луной и серебристым одеялом укрывал землю. Мирославе до дрожи захотелось почувствовать его обжигающий холод, вдохнуть чистый морозный воздух за окном.
Она накинула на плечи длинную шаль, укрывшую ее почти до пят, и, громко топая босыми ногами, спустилась по лестнице для слуг в гридницу. Осторожно пройдя вдоль столов, приготовленных для пира, она выскочила в кухню, потом выбежала в сени и распахнула дверь.
В лицо ударил свежий морозный воздух. Крыльцо было заметено снегом, и холодный ветер, колыхнув легкую сорочку, обхватил босые ноги, забрался под подол. Замирая от восторга, Мирослава шагнула на крыльцо, прямо на снег. Ледяные иглы вонзились в кожу, но, будто не замечая боли, княжна сделала шаг, другой и засмеялась, закружившись, увидев, как ноги тонут в пушистом снежном ковре. Счастливое сердце забилось от осознания силы и молодости.
Нагнувшись, она сгребла ладонями рыхлый снег с перил и подбросила его в воздух. Серебряные искры засветились, заплясали в бледном свете луны, осыпая ее с ног до головы, превращаясь на лице в капли воды. Девушка вздохнула полной грудью и раскинула руки навстречу ночи. Дурманящее, пьянящее чувство абсолютного счастья охватило все тело. Мирославе казалось: только захоти она – и руки-крылья поднимут ее над землей, понесут в неведомые дали.