Теперь Колояр обошел ее, встав за спиной, почти не касаясь, взял ее руки в свои и развел их в стороны. Мирослава доверчиво откинула голову ему на грудь, туда, где бешено билось сердце, а Колояр наклонился к ней, почти касаясь губами лица.
Княжну окутало странное ощущение. Исходящее от Колояра тепло обнимало, обжигало, касалось открытой шеи, ласкало тонкий стан. Ей было не по себе. Продолжить танец нельзя, иначе придется развернуться лицом к Нему и прижаться к груди. Ну уж этого она ему не позволит!
И когда Колояр попытался снова взять Мирославу за руку, она ускользнула, ловко увернувшись, и, встав перед новобрачными, в пояс поклонилась, показывая, что танец был в их честь.
В гриднице одобрительно загудели, и Колояру ничего не оставалось, как, не обращая внимания на насмешливые взгляды, встать рядом с ней и тоже раскланяться перед новобрачными и другими гостями.
Глава 14. Первая ночь
Гости, пьяные от меду и сытного, вкусного угощения, шумели и еще не собирались расходиться, а молодым настала пора отправляться в опочивальню. Румяные от смущения, Ярослав и Ждана поднялись со своих мест и в пояс поклонились притихшим гостям. Торжественно, сопровождаемые понимающими взглядами, они вышли из-за стола. Ярослав едва мог скрыть довольную улыбку, когда девушки-подружки во главе с Мирославой обступили их, взяли за руки и повели в опочивальню.
В парадно убранной горнице от свечей было светло, как днем. Новобрачные встали в центре комнаты, а окружившие их девушки запели тихую протяжную песню. Мирослава подошла ближе и сама развязала рушник на их запястьях. С головы Жданы сняли венец и полупрозрачное покрывало, что почти весь день скрывало ее лицо. Расстегнули длинный ряд драгоценных пуговиц, и тяжелое, украшенное крупным скатным жемчугом платье упало к ногам Жданы, оставив ее лишь в тонкой белоснежной сорочке. Косу, заколотую вокруг головы, распустили и расчесали костяными гребнями.
Ярослав наблюдал с замиранием сердца. Боясь пошевелиться или даже вздохнуть чуть громче, он молча ждал, когда девушки уйдут. Нетерпение и предвкушение переполняли его. Сегодня его ночь. Сегодня наконец та, кого он так дико, безумно желал, будет принадлежать ему.
Наконец девушки допели песню, едва слышно ступая, погасили огни, оставив лишь несколько свечей на столе, и осторожно прикрыли за собой дверь.
В горнице воцарились тишина и полумрак. Ярослав развернулся к Ждане, жадно вглядываясь в ее лицо. Тревожный, нерешительный взгляд вызвал у него улыбку. Теплая, трогательная нежность переполняла его. Он видел, как напугана его молодая жена, и чувствовал потребность успокоить, сделать все, чтобы эта ночь стала началом их сказочно прекрасной жизни.
Взяв Ждану за руку, князь подвел ее к столу, на котором стояли кушанья.
- Поешь, Ждана, - сказал, усаживая ее на скамью, - весь день ведь маковой росинки во рту не было.
На свадьбах в Северомирске молодые, особенно в княжеской семье, не могли вкушать ни еду, ни питье. Только воду. Это было последнее испытание, которое нужно преодолеть. В спальне же мужу с женой накрывали богатый стол, лишь пьяные меды да пиво не давали.
Сев напротив Жданы, Ярослав взял со стола первое, что попалось ему на глаза – кусок пирога – и подал ей. Она не отказалась, взяла, но так и сидела, не поднимая глаз.
Ярославу не хотелось ее торопить, сам чувствуя сильный голод, он разлил по чаркам сбитень, пододвинул Ждане и принялся есть, запивая еду терпким сладким напитком.
- Ждана, хоть немного поешь, - попросил, видя, что девушка так и ничего и не попробовала.
Но она лишь отрицательно покачала головой и, отодвинув угощение, сложила руки на коленях.
Князь испытывал неловкость: столько ждал этих минут, и вот сидит перед ним такая желанная, любимая жена, а он не знает, что ей сказать, как угодить.
Выйдя из-за стола, он подошел к Ждане, взял на руки и, присев на кровать, усадил к себе на колени. Прикосновение к ее телу обожгло кожу жаром. Ждана прильнула к нему, положила руки на грудь, и Ярослав заметил, что они холодны, точно лед.
- Замерзла? – спросил он срывающимся голосом.
Она отрицательно покачала головой и прикрыла глаза. Доверчивая и беззащитная, вся в его руках! Ярослав потянулся к таким манящим губам и прильнул к ним в жадном поцелуе. Ждана ответила робко, едва ощутимо и, тут же стыдливо спрятав голову на его груди, вся сжалась и замерла.
- Ждана, - позвал Ярослав, - позволь, я тебя согрею.
И в голосе его было столько страсти, что он сам усмехнулся про себя. Задыхаясь от нетерпения, он провел рукой по ее ноге, приподнимая тонкую ткань, но Ждана дернулась, соскочила с колен и опустила сорочку.