- Иди к костру, сестра, - сказал строго, - Ждана там тебя ждет.
Мирослава разочарованно обернулась на Велияра, оставшегося у саней: веселиться ведь приехали, с чего это она понадобилась невестке? Но Драгомир незаметно подтолкнул ее и тихонько, чтоб никто не слышал, шепнул: «Не играй с огнем, сестра! Тебе еще за «Голубку» достанется!».
Как же досадно стало Мирославе, что из-за глупой выходки какого-то петуха из Черной Гати она должна стоять в сторонке и наблюдать, как другие катаются с горы. Но спорить не решилась. Внимание Колояра ей ни к чему.
Ярослав и Ждана, нарядные, в дорогих длинных шубах стояли у костра и, казалось, никого не замечали вокруг. Ярослав взял Ждану за руку и что-то говорил ей с таким нежно-виноватым выражением лица, что Мирослава едва не рассмеялась. «Вот же поглупел Ярослав! – подумала она, - видел бы себя со стороны – ох и посмеялся бы! А Ждана-то тоже хороша! Вон как к брату прилипла. А еще плакалась».
Рядом с ними Мирослава быстро начала скучать, завидуя веселью окружающих. Ее озорной нрав не мог терпеть никакого ограничения, хотя она все-таки следовала совету Драгомира и в сторону Колояра ни разу даже не посмотрела.
Наконец пришел Велияр, и Мирославе снова стало весело. Одно присутствие этого парня, которого она считала почти братом, будто разгоняло тучи над головой. Он привез невесть откуда взятые резные санки. Мирослава с Заряной уселись в них, и под дружный хохот Велияр побежал вдоль оврага. Несколько раз санки переворачивались, и вскоре обе княжны с ног до головы вывалялись в снегу. Как следует отряхнув сестру, Мирослава усадила ее в санки и поручила Велияру отвезти к костру, где стояли Ярослав и Ждана, чтоб девочка погрелась. Сама же осталась дожидаться Велияра у склона оврага.
Овраг этот был глубоким и тянулся далеко, окружая город с севера. Обледенелый склон его спускался на поляну, за которой текла мелкая речонка и начинался лес. Здесь было любимое место северомирской детворы. В сильные морозы подтаявший снег становился плотным, речка замерзала, и санки катились почти до леса. Но овраг этот имел дурную славу: на крутой горе можно было и убиться, и покалечиться, влетев в дерево.
Колояр, продолжавший издали наблюдать за Мирославой, видел, как Вель повез Заряну к костру, и княжна наконец осталась одна. Он уже и не надеялся подойти к ней: ее все время что-то отвлекало, она, как искорка, вспыхивала то там, то здесь, а он оставался в стороне от ее тепла. Теперь, не давая себе опомниться, он преодолел разделявшее их расстояние и оказался рядом.
Мирославе показалось, что он появился из-под земли. Она вскрикнула и пошатнулась, так что Колояр протянул руку и поддержал ее, чтоб не упала.
- Прости, княжна, не хотел пугать! – извинился, не отпуская ее руки.
- Вот еще! – отмахнулась Мирослава. - Стану я бояться тебя!
- Не боишься? – Колояр подошел ближе, перебирая ее тоненькие пальчики в своей руке. - А чего боишься?
Мирослава почувствовала, как ее снова затягивает в водоворот непонятных, неожиданных споров с ним.
- Ничего не боюсь! – бросила дерзко, не задумываясь.
Колояру вдруг пришла в голову сумасшедшая мысль. Не давая себе возможности одуматься, он выпалил:
- А с горы этой прокатиться тоже не боишься?
- Не боюсь! – отвечала Мирослава уверенно.
Чего ей здесь бояться! С Велияром они в прежние годы все кочки здесь выучили.
- А давай проверим! – не унимался Колояр.
И Мирослава поняла, что опять позволила ему втянуть себя в какую-то игру.
- Смотри, Колояр, как бы сам мамку звать не стал, - Мирослава покачала головой, кивнув в сторону оврага.
Она не успела ничего сообразить, как Колояр метнулся и выхватил у кого-то их парней салазки. Поставив их у самого края оврага, он сел сам и приглашающим жестом указал на них Мирославе. Она сделала шаг к нему, но на минуту замешкалась. Страшно было самой сесть в объятья к чужому мужчине. К Колояру! Брат ведь не случайно предупреждал, чтоб подальше от него держалась!
Благоразумие почти взяло уже верх, только Колояр больше не стал ждать. Видя, что Мирослава готова пойти на попятную, он не дал ей опомниться: привстав, сгреб ее и усадил на салазки перед собой.
Девушка успела лишь сдавленно вскрикнуть, когда сильные руки обхватили ее и прижали к крепкому телу. Колояр свистнул, оттолкнулся, и они полетели.
Казалось, что санки не скользят по льду, а просто падают вниз. Звенело в ушах, сердце будто оборвалось и стучало в горле. В какой-то момент Мирославе показалось, что нет ни санок, ни Колояра, никто ее не держит, а она просто падает в обрыв. Так холодно и страшно стало в эту минуту, что она зажмурилась и пронзительно, высоко завизжала. Но, готовая уже заплакать и молить всех богов, вдруг ощутила, как чужие руки крепко оплетают ее грудь и горячее дыхание прикасается к щеке.