Санки слетели с горы, промчались по поляне и перевернулись возле самой речушки. Задыхаясь от недостатка воздуха, Мирослава вскочила с земли и развернулась к Колояру. Он тоже поднялся, тяжело дыша и стряхивая рукавицами снег. Карие глаза его странно впились в ее лицо.
Вдруг он сделал шаг навстречу, скинул рукавицы и, обняв Мирославу, прижался к ее губам в поцелуе. В первое мгновенье девушка была настолько ошарашена, что не могла пошевелиться. Ничего подобного с ней никогда не случалось, ни один парень не посмел бы так себя вести с северомирской княжной. Но она тут же опомнилась, заколотила Колояра по груди, с силой оттолкнула и отскочила подальше.
- Ты что? – воскликнула, брезгливо утирая губы рукавом. - Сдурел?
Колояр рассмеялся, но смех получился хриплый, неестественный, и взгляд оставался колючим. Не желая показывать, как обидел его этот жест, Колояр пренебрежительно усмехнулся:
- Ну чего испугалась? Или не целовал никто?
Мирослава задохнулась от негодования. Невыносимо хотелось пощечиной стереть с его лица наглую ухмылку, но она знала, что равнодушие бьет больнее.
- Да ведь за тебя боюсь, - лукаво прищурила она глаза. - На губах моих багульника яд.
Колояр перестал улыбаться. Он стоял молча, и чувства, мелькнувшие в глубине его глаз, Мирославе были непонятны.
- Неужто поверил? – повела она плечом, отворачиваясь.
Вдруг он схватил ее и, подняв на руки, прижал к себе.
- Багульник, говоришь? – прошептал, почти касаясь губами лица. – Врешь! Губы твои – вот моя отрава!
Он снова потянулся за поцелуем, но Мирослава уже пришла в себя.
- Ану пусти! – закричала она, отодвигаясь и пытаясь вырваться из объятий.
- А коли не отпущу? – усмехнулся Колояр, только крепче прижимая ее к себе.
- А ты попробуй! – в тон ему отвечала Мирослава.
Она уже собиралась ударить его, только Колояр закружил ее на месте и усадил в санки. Не давая Мирославе опомниться, он схватил бечевку и потянул санки за собой сначала шагом, а после переходя на бег. Только бежал он не по той дороге, которая вела наверх, к кострам, а по той, что уходила к лесу.
- Стой! Ты куда? – закричала Мирослава, понимая, как далеко они оказались ото всех.
- А ты что же, не поняла? - приостановился Колояр, переводя дыхание. – Украл я тебя! Точно тать!
Он раскраснелся, глаза горели какой-то сумасшедшей решимостью, а вокруг только лес и снег. Мирослава выпрыгнула из санок. Ей уже давно было не по себе. Растерянная от того, что произошло между ними, она хотела побыстрее сбежать от этого человека, который позволял себе с ней так много, как никто другой. Едва не увязнув в глубоком снегу, Мирослава развернулась и пошла обратно.
- Постой! – вдруг совсем другим голосом позвал Колояр. - Не уходи. Гляди, красота какая!
Мирослава оглянулась. Они стояли у кромки леса. В густых сумерках почти неразличимы были деревья-великаны, покрытые снежными шапками. Было тихо-тихо. Только для Мирославы лес был живой, наполнен звуками. Неужели и Колояр слышит, чувствует их?
- Мирослава! – он догнал ее и взял за руки.
Княжна взглянула в его глаза и попала в плен, утонула в их нежности и потеряла волю. Когда Колояр обхватил ладонями ее лицо и потянулся к губам, у Мирославы не нашлось сил его оттолкнуть. Она замерла. В голове шумело от новых неведомых ощущений. Горячее дыхание Колояра ласкало щеки, запутывалось в ресницах, касалось чувственных губ. Пальцы на ее лице слегка подрагивали, и эта дрожь охватила и Мирославу. Она вдруг поняла, что сама смотрит на приоткрытые губы Колояра и ждет поцелуя.
Вдруг где-то позади послышался окрик. Мирослава вздрогнула и отпрянула.
- Княжна! Где ты? Княжна!
Она узнала голос Велияра, а вскоре из сгущающегося мрака показалась и его фигура. Велияр подошел, не торопясь, ничем не выдавая своего отношения к тому, как непозволительно близко стоит к юной княжне чужой мужчина. Лишь мускул на щеке дернулся, когда увидел, что он держит ее за руку.
- Все домой собираются, княжна, - не взглянув на княжича, сказал Велияр. – Сумерки уже.
- Иду,- заторопилась Мирослава.
Едва окинув взглядом Колояра, она уж было пошла к Велю, но едва тот повернулся спиной, Колояр схватил ее за руку и снова привлек к себе.
- Нынче, как все спать лягут, приходи в притвор, - прошептал сдавленно.
Мирослава вырвалась и побежала догонять Веля, а Колояр так и остался стоять, глядя им вслед. Велияр был задумчив, княжна тоже молчала. Она думала над словами Колояра, и в сердце змейкой вползла обида. В притвор сенная девка Бояна бегала к ключнику Тихомиру. И старухи-няньки частенько осуждающе шептались про них, думая, что их никто не слышит. И ее, княжескую дочку, звать в притвор? Да как Колояр только посмел! И что он подумал о ней?