Пылая гневом, Мирослава шла и не замечала тревожных взглядов Велияра. Она думала только о том, как проучить Колояра, так неожиданно вторгшегося в ее жизнь и больно ранившего самолюбие. Но все, что она могла придумать, непременно бы повлекло гнев батюшки. Несдобровать ей, если вдруг на хозяина Черной Гати и его сына нападут крысы да тараканы. А если попросить кого, да хоть того самого ключника, прийти в притвор и отдубасить Колояра, так еще неизвестно, чем кончится дело…
Начался подъем, и Вель протянул Мирославе руку, чтоб не поскользнулась на крутом склоне. Она ухватилась за нее и обернулась назад, где остался Колояр. Но в сгущающихся сумерках уже ничего не смогла рассмотреть.
- Пойдем скорей – озябла небось, - поторопил ее Велияр.
Его теплая надежная рука успокаивала, и Мирославе вдруг пришло в голову, что все сделанное и сказанное Колояром ее уже не трогает. Завтра с утра гости разъедутся, и она вытравит из памяти и Колояра, и свой первый поцелуй.
Глава 16. Сваты
Солнце клонилось к закату, когда на дороге в Северомирск показалась группа всадников. По измученным коням и пыльной одежде было понятно, что они давно в пути. Впереди на своем гнедом скакал Колояр, чуть поодаль, сгорбившись и покачиваясь в седле, ехал его отец.
Князь Любомудр время от времени потирал уставшую поясницу и морщился от боли. Он почти не чувствовал ног, все мышцы его словно одеревенели, и в седле он держался на одном лишь упрямстве, с завистью поглядывая на молодых своих спутников. Когда-то и он мог ехать хоть целый день и оставаться бодрым и свежим, теперь же от прежней крепости не осталось и следа. Недалече то время, когда получит его Морана. Любомудр уже чувствовал ее холодное дыхание, но оставались еще дела, которые нужно было завершить.
Несколько месяцев назад они с Колояром по этой же дороге ехали в Северомирск на свадьбу княжеского сына. Богатая была свадьба, пышная. Вот только, как вернулись в Черную Гать, сына словно подменили. Через несколько дней он впервые пришел к отцу и заговорил о северомирской княжне. Любомудр тогда лишь хмыкнул саркастически: ни ему самому, ни его детям не суждено было обрести семейное счастье, и старшие сыновья давно смирились со своей участью, а Колояр, видно, решил, что сможет судьбе наперекор пойти.
- Забыл ты, видно, Колояр, что княгини в Черной Гати больше года не живут, - отвечал он тогда сыну.
Но Колояр, видимо, хорошо все обдумал и не собирался отступать.
- Не будет она княгиней в Черной Гати. Ярослав давно сказывал, что за ней Всеволод Светоград дает. Если ты отдашь мне земли у светоградских лесов – ноги моей в Черной Гати не будет.
- Пустое ты затеял, Колояр, - невесело покачал головой Любомудр, - о проклятии Черной Гати Всеволоду ведомо, а значит, ни северомирский князь, ни другой кто из соседей по доброй воле не отдаст свою дочь за моих сыновей. Погляди на братьев своих и смирись: такая судьба у нас.
Колояр разозлился: вскочил с лавки и заходил, широкими шагами меряя горницу.
- Не хочу я, отец, как братья жить, - отмахнулся он, - словно вор, насильник, девок красть да детей незнамо от кого растить.
Эти его слова задели Любомудра по больному месту.
- Вот оно что? – приподнял он бровь, - насильничать, значит… А смерти ей хочешь? Княжне-то своей? Ведь любовь твоя – яд для нее!
Сын его хохотнул зло, будто через силу.
- Любовь? – выдавил сквозь зубы. - Нет, отец, сам знаешь: неведомо нам это. Не люблю и любить не буду. Хочу только, чтоб моей была, ничьей больше, и детей чтоб от меня рожала.
Любомудр видел, что Колояр вроде как не в себе и от решения своего не отступится, что бы ни сказал ему отец. Тогда хозяин Черной Гати задумался: он сам и старшие сыновья давно смирились со своей судьбой, научились жить, не зная любви и семейного счастья. А вдруг и впрямь есть сила, что способна судьбу изменить и разрушить проклятье утопленницы? Ведь должно же оно когда-нибудь развеяться…
Совершив древний обряд на капище, он принес жертву Перуну, чтоб заглянуть за грань и увидеть, куда ведут нити судьбы младшего сына. Но будущее было скрыто от его взора, бог грома и молний не желал отвечать своему жрецу. И когда Любомудр уже отчаялся получить хоть какой-то знак, ему приснился сон.
Он увидел Колояра, совсем не такого, каким он был теперь, а взрослого, хмурого воина в старой порванной кольчуге, а рядом с ним – северомирскую княжну. Кем была она сыну, для Любомудра осталось тайной, но столько страсти было во взгляде Колояра, столько неприкрытого желания и муки, что огрубевшее сердце князя дрогнуло.