- Боюсь? – хмыкнула Мирослава.
Колояр добился, чего хотел. Девушка спрыгнула с коня и отбросила уздечку - Воронок сам ее не оставит.
- Ну и что? – она уперла руки в бока и сделала шаг навстречу.
Взгляд Колояра с каждой минутой становился все напряженнее.
- Вижу, что и отцом и братьями ты, как хочешь, крутишь, - зло процедил он сквозь зубы. - А собой вертеть не позволю. Все равно моей будешь.
- Ошибаешься, князь! – Мирослава вскинула голову. - Когда Сурица вспять потечет, тогда буду твоей.
Колояру надоел этот унизительный спор, он вдруг быстро шагнул навстречу и, оказавшись совсем близко, схватил Мирославу за руки.
- Смотри, не пожалей о словах своих! Забыла, с кем тягаться вздумала!
Мирослава испуганно попятилась, дернула руки, пытаясь вырваться, но Колояр не отпускал. Он крепко прижал перепуганную девушку к своему телу и наклонился к трепещущим губам.
Мирослава вырывалась изо всех сил, вертела головой, пытаясь увернуться, но не могла, и Колояр, крепко держа ее затылок, осыпал лицо, шею и грудь девушки короткими жалящими поцелуями.
- Не смей! – задыхалась Мирослава. - Пожалеешь! Пусти!
- Не пущу! – шептал Колояр, сминая ее губы.
- Пусти, сказала ведь. Постылый ты мне!
Колояра точно ледяной колодезной водой облили. Такой болью отдались в душе ее слова.
- Докажи, - он отстранился, продолжая стискивать ее предплечья и не замечая наливающиеся под пальцами синяки. - Отпущу, коли сама поцелуешь.
- Что? – бесполезно пытаясь вырваться из его захвата, Мирослава заставила себя проглотить слезы. - В последний раз говорю: пусти! – выкрикнула с ненавистью.
Но Колояр, опьянев от ее близости и ничего не желая слышать, только крепче прижал девушку к себе.
- Ну смотри! – выдохнула Мирослава.
И она позвала, вложив в свой зов всю ярость и отчаяние, как будто от этого зависела ее жизнь.
Сначала ничего не произошло. Вдруг небо загудело, в нем появилось множество мерцающих точек, и огромная серая туча пчел, точно купол, начала опускаться вниз.
Ничего не понимая, Колояр притиснул к себе Мирославу и попытался прикрыть ее собой. Он тут же оказался окружен тысячами насекомых. Отмахиваясь руками и стряхивая их с себя, он ослабил хватку и выпустил Мирославу.
Княжна тут же отпрянула и отскочила на несколько шагов, а пчелы кинулись на Колояра.
Они загудели зло, запутываясь в волосах, жаля сквозь одежду, впиваясь в лицо, руки, спину. Колояр заметался, зашипел от боли, которая пульсировала во всем теле.
Вдруг он перестал сопротивляться. И тут же сначала его ноги, а потом и весь князь вспыхнул ярко-оранжевым пламенем. Взметнувшись в небо, оно загудело, и сразу запахло гарью, послышался треск маленьких крылышек. Мирослава и ахнуть не успела, как на землю вокруг Колояра осыпались сотни сгоревших пчел.
Не помня себя, княжна кинулась к его ногам. Острая боль прошила все ее тело. Некоторые пчелы были еще живыми, они сучили обожженными лапками, шевелили подпаленными крылышками, пахли медом и воском. Они еще пытались сбиться в клубок, чтоб защитить умирающую матку, но они уже были обречены. Она обрекла, погубила их! И он!
Мирослава подняла на Колояра искаженное от боли лицо. Тот, превозмогая собственную боль и ничего не понимая, опустился рядом.
- Мирослава… - позвал, осторожно дотрагиваясь до плеча.
- Не прощу! – рыдая, выкрикнула она ему в лицо. – Никогда! Слышишь? Уходи и никогда больше не приближайся ко мне!
Колояр растерялся.
- Я не хотел, - попытался он оправдаться. – Это ты их?.. Зачем?
Мирослава, как полоумная, продолжала, рыдая, ползать на коленях и собирать умирающих пчел.
- Пойдем, Мирослава! – попытался увести ее Колояр. – Здесь мертво все. Прости меня.
Она вырвалась и снова осела на землю.
- Презираю тебя! – услышал Колояр сквозь рыдания. - Слышишь? Лучше смерть, чем с тобой! Уходи! Никогда тебя не прощу.
Колояр отступил. Он понял все, но уже ничего не мог изменить. Если б у него был выбор, он бы лучше умер прямо здесь от укусов пчел, чем видеть, как плещется ненависть в изумрудных глазах Мирославы.
В полдень во дворе князь Всеволод провожал сватов.
Любомудр стоял, грустно глядя на сына и плотно сжав губы. Колояр, несмотря на жару закутанный в плащ, с распухшим от пчелиных укусов лицом, опустил глаза и так крепко сжимал рукоять клинка, что, казалось, будто собирается выхватить его.
Всеволод с трудом скрывал свое нетерпение и желание поскорей выпроводить гостей. Но Любомудр с Колояром будто нарочно тянули время, намеренно долго собирались и теперь, во дворе, не торопились уезжать.