- Что поделаешь, Любомудр, - развел руками Всеволод. - Товар непродажный, не поспел еще.
- Что молода княжна, - с тем не спорю, - согласился Любомудр, - и сам не рад был, что сын невесту нашел в таких летах. Да как быть, коли он и слышать ничего не хотел!
Всеволод не стал уже ничего говорить, всем своим видом показывая, что разговор окончен и принятого решения он не изменит.
- Колояр, ступай, скажи нашим, чтоб собирались в дорогу, коней седлали. Пора нам и честь знать.
- Отец! – вскинул Колояр голову, и Всеволода поразило выражение муки на его лице.
«Знать и вправду крепко присушила его моя Мирослава, - подумал он, - жаль его, да что поделать».
- Сын твой горяч. Прошу тебя смирить его гнев и не держать зла на мою дочь, - попросил он Любомудра.
Тот тяжело вздохнул.
- Сон мне был. Видел я Мирославу твою с моим Колояром. А ты знаешь, коли боги за нас решили – перечить не следует.
Всеволоду был неприятен этот разговор.
- Не верю я в сны, князь, - отвечал он, - сам человек судьбу свою определяет. И коли не хочет моя Мирослава за сына твоего замуж, никакие боги ничего изменить не смогут.
Любомудр ничего больше не сказал Всеволоду. Когда они с Колояром покинули наконец дворец северомирского князя, все вздохнули с облегчением. Никто так и не узнал о том, что случилось ранним утром на заливном лугу.
Глава 17. Родичи
Четыре года пронеслись над Северомирском с тех пор, как ни с чем уехал князь Любомудр. Четыре лета отгорело. Не прошли они бесследно для Северомирского княжества. На Сурице строился новый каменный город. В Перуновых горах нашли золотоносную жилу, и к Северомирску потянулись толпы жаждущих легкой наживы. Богатый, процветающий город еще расстроился, вырос, как выросли и младшие дети князя.
Только на широком княжеском дворе теперь все реже слышен был заливистый смех Мирославы и веселое ржание Воронка. Лишь изредка мелькал здесь темно-синий сарафан старшей княжны. Князь Всеволод, такой же крепкий, с прямой спиной, все чаще посматривал с тревогой на старшую дочь, будто нарочно бегущую из родного дома в холодные ущелья Перуновых гор или в зеленые шатры лесов. Все такая же быстрая, как ветер, она словно спешила от чего-то укрыться или искала за пределами Северомирска того, чего не могла обрести здесь. Тем радостнее было князю с княгиней наблюдать, как их последышек, младшая дочь, смирно и неторопливо подрастает, согревая стареющих родителей своей кроткой нежностью.
На осенины в Северомирск приехали Драгомир и Ярослав с женой. Бугровского князя было не узнать: он заметно возмужал, стал еще выше и шире в плечах. Веселый, крупный, точно медведь, он без стука ввалился в горницу к Мирославе и притащил с собой сестрам целую корзину всяких диковинных сластей и засахаренных ягод.
Обняв брата, Мирослава восхищённо окинула его с головы до ног и невольно удивилась:
- Ты, Драгомир, настоящий богатырь! Верно уж, и Ярослава перегнал!
- Ха! Ярослав! – с горечью воскликнул Драгомир, отстраняясь. – Еще год-другой, и Ярослав меча поднять не сможет!
- Что ты говоришь! – ужаснулась Мирослава, - Что ты выдумал такое?
Драгомир хотел было ответить, да не успел: прибежала Заряна, чтоб позвать их в гридницу, где уже ждали родители и старший брат с женой.
Едва Мирослава шагнула на порог, как оказалась в крепких объятьях старшего брата. Прижав голову девушки к своей груди, Ярослав долго не отпускал ее, а когда разжал руки, поднял ладонями смущенное лицо сестры.
- Совсем взрослая, - сказал с каким-то горьким сожалением, рассматривая ее и улыбаясь, отчего в уголках его глаз обозначились лучики морщинок, - и очи, точно звезды горят. Чаю я, уже всем парням северомирским головы вскружила.
Мирослава возмущенно поджала губы, но тут же рассмеялась чистым открытым смехом.
- Вот еще что придумал! Нужны мне их головы! – подмигнула братьям.
Она вырвалась из объятий Ярослава и кинулась на шею к Ждане, не замечая странных взглядов, которыми обменялись отец с матерью.
Ярослав подхватил на руки Заряну и, не обращая внимания на ее смущённые протесты, усадил к себе на колени.
Все расселись за стол, расторопные слуги принесли полные всякой снеди блюда, и началась трапеза.
Князь, обычно не позволявший во время еды вести разговоры, тут, видимо, так соскучился по детям, что практически не ел, только наблюдал за сыновьями и расспрашивал.
- Что, Драгомир, как в Бугрове? Хорошо ли идет торговля? – спросил он, улыбаясь в бороду.
В юности они с Драгомиром много спорили, потому как юношу тяготило торговое дело и никак он не мог найти общего языка с норовистой бугровской знатью. Но со временем Драгомир вошел во вкус, понял свою выгоду, начал строить ладьи, и теперь слава о городе Бугрове гремела далеко за пределами Северомирских земель.