- Да не плохо, жаловаться не стану, - довольно ухмыльнулся Драгомир. – Нет на востоке города богаче, чем мой Бугров. Во все земли мои ладьи плывут, и пушнину везут, и ткани самой искусной работы, и шиарский бесценный шелк.
- Что же твои купцы и с Шиаром торгуют? – удивился князь.
- А то как же! – развел руками Драгомир. – Хоть шиарский хан и дикарь, и законы его нам чужды, да ведь не родниться нам с ним. А шиарские купцы за соболей наших и куниц чистым золотом платят.
Всеволод склонил голову на бок, видно было, что не все понравилось ему в словах сына.
- Смотри, Драгомир, - он посчитал нужным предостеречь, - как бы не вышло боком тебе шиарское золото. На невольничьих рынках в Шиаре дороже соболей да чернобурых лисиц ценятся светлокожие светоградские и северомирские девушки. Как, думаешь, они там оказались? Так что ты дальше Бугрова купцов-разбойников из Шиара пускать не вздумай и торговать им на северомирской земле позволения не давай.
- Все знаю, отец, - легко согласился Драгомир. - На будущий год новые ладьи на воду спустим да сами в Шиар поплывем с товаром.
Всеволод довольно кивнул. Хватка у сына есть, выгоду свою не упустит.
- Ну, значит, пора и тебя женить, нечего бобылем-то ходить.
- Погоди, отец! Успеется еще, - отмахнулся Драгомир. - Уж лучше бобылем, чем как Ярослав…
Он осекся, уже жалея, что сорвалось с языка ненароком необдуманное слово. Мирослава быстро вскинула глаза на старшего брата и внимательней вгляделась в его лицо. Она вдруг с удивлением поняла, о чем проговорился Драгомир. В Северомирск после свадьбы Ярослав приезжал редко. Тем заметнее были перемены, произошедшие с ним. Он не казался худым или немощным, его тело оставалось все таким же молодым и сильным. Но его всегда веселые, со стальным блеском, глаза теперь будто погасли, их напряженный тяжелый взгляд заставил Мирославу задуматься о том, что старший брат вовсе не походит на счастливого человека.
Ждана, сидевшая подле супруга, при словах Драгомира вся подобралась и выпрямилась еще больше.
«Истинная княгиня, - помимо воли подумала Мирослава, - отчего же брат мой с ней несчастлив?».
Тем временем разговор за столом продолжился. Княгиня-мать сама обратилась к Ярославу:
- Все ли ладно на Сурице?
- Слава, Богам! Все ладно, матушка, - улыбнулся ей Ярослав и, повернувшись к брату добавил, - устал немножко нынче. Уезжали с Велияром в сторожку на неделю охотиться, вот только вернулись. Не успел выспаться.
Драгомир с Всеволодом понимающе закивали, но князь про себя подумал, что не то что-то делается со старшим сыном. В городе новом дел невпроворот. Какая нужда ему в сторожку ехать да неделями на охоте пропадать?
- С Велияром? А что же не приехал он с тобой! – всплеснула руками Мирослава, готовая уже сорваться с места.
Велияр вот уже почти 4 года жил на Сурице и был правой рукой Ярослава. Через несколько месяцев после своей свадьбы Ярослав приехал в Северомирск и позвал его в свой новый строящийся город. Велияр сначала отказался: тяжело ему было покидать ставший родным Северомирск, а потом вдруг сам попросил у князя отпустить его, вызвав настоящий гнев Мирославы.
Ярослав знал, как привязана Мирослава к Велю, догадывался он и о том, что значила сестра для этого парня. Он улыбнулся, и на минуту складка, пролегающая на его лице между бровей, разгладилась, и оно приобрело прежнее приятное выражение.
- Как же не приехал! Уж, верно, на конюшне у Воронка тебя дожидается.
- Батюшка! - воскликнула Мирослава, уже вскакивая со скамьи, собираясь, забыв все обиды, мчаться в конюшню.
- Успеешь еще! - строго оборвал ее отец. - Завтра с Велияром увидитесь, а нынче все вместе за столом должны быть.
Княжна нехотя вернулась на место, но перечить не стала.
- Как там Вель? – спросил Ярослава князь. – Хорошо ли с делом справляется?
- Если б не он, - пожал плечами Ярослав, - тяжко бы мне пришлось. И воин, и строитель, и мудрый советник. Спасибо, что отпустил тогда.
- Велияр – свободный человек, волен идти, куда захочет.
- Вот крепость достроим, - кивнул молодой князь, - срубим ему палаты не хуже княжеских, будет воеводой.
Всеволод удивленно хмыкнул. Не думал, что мальчишка с Медвежьей пасеки станет правой рукой старшего сына.
- Что же не позвал к столу?
- Не захотел он. «Одно дело, - говорит, - в походе у костра, а другое – в княжеской гриднице за столом».
На какое-то время все замолчали, занятые ужином. Князь с княгиней ели мало и неторопливо, с нежностью посматривая на младших. Ярослав не ел совсем, лишь несколько раз приложился к кубку с красным вином. Мирослава торопливо глотала кусочки тушеной оленины, так что матушка несколько раз осуждающе покачала головой.
- Что там в сторожке, сыны? Ладно ли у Медведя? – снова принялся за расспросы князь Всеволод.
Ярослав нервно тряхнул головой и почему-то глянул мельком на Мирославу.
- У Медведя-то все по-прежнему, - нехотя заговорил он, - а вот у соседей - беда. Нет больше лада в Черной Гати, отец. Как умер Любомудр, так и началась кромола промеж братьев. Заледенели сердца их, будто Морана души их в свой чертог забрала.
Новости эти не на шутку встревожили князя.
- Который же из братьев власть взял? – нахмурился он.
- Покуда Будияр в Черной Гати правит, - отвечал Ярослав, снова поднося кубок к губам, - да не ведаю, надолго ли.
- А Колояр что же? Жив?
Отец тоже мельком взглянул на Мирославу, но та только фыркнула в ответ, всем своим видом показывая, что разговор этот ей неинтересен и никакого дела до Колояра нет.
Ярослав нахмурился и тоже невольно скосил глаза на сестру.
- Вот уж год, как нет от Колояра вестей, - процедил он сквозь зубы. - Знаю только, что он супротив Будияра стоял, со старшим братом. Так что нет ему теперь дороги в Черную Гать.
- Что же он теперича делать станет?
- Не ведаю, отец. Еще раньше, пока можно было, хотел я Колояру помочь, да помощи моей он не принимал. А теперь одним богам ведомо, куда дорога его легла. На юге да на востоке князья богатые, крепкая рука всем нужна.
- Неужто Колояр пойдет наемником служить? – вступила в разговор княгиня.
- А что ему остается? – Ярослав не смог скрыть горечи. - С братом воевать да родную кровь проливать он не хочет, дружины своей у него нет, земли его разорены. Да и если бы по-другому было, Колояр в Черной Гати ни за что не захотел бы оставаться.
- Дааа, - протянул Всеволод. - Кромолу творят Любомудровичи. Нет бы вместе держаться – такая сила б была у них в руках! Самому Перуну на зависть.
Князь сидел хмурый. Они с Любомудром не были друзьями, но почему-то горько стало от понимания, что случилось с его родом. Невольно вспомнил о том, как давным-давно и его земля полыхала от распри, приведшей к большой крови.
- Отец, - прервал Ярослав его мысли, - коли медлить станем, так и в Светограде не лучше будет, чем в Черной Гати.
Все, находящиеся в комнате, уставились на него. Черные брови князя сошлись на переносице.
- Засиделись вы нынче, - повернулся он к супруге, - будет еще время, поворкуете.
И княгиня, много счастливых лет прожившая с ним бок о бок, поняла все без лишних слов. Расправив сарафан, она неторопливо поднялась со скамьи.
- Долго не держи сыновей, - сказала только, - чаю, устали с дороги.
Заряна и Ждана тут же последовали за ней
- Мирослава, - уже находясь на пороге, окликнула княгиня старшую дочь, продолжавшую упрямо сидеть за столом.
Та умоляюще посмотрела на отца: до смерти хотелось узнать, какие вести привез Ярослав из Светограда, - но отец строго покачал головой, и ей тоже пришлось выйти.