Посреди двора стояла серая бревенчатая изба с двумя маленькими окошками. У ее крыльца Мирослава увидела крупного пса, необыкновенно похожего на волка.
Не дожидаясь хозяев, князь взошел на крыльцо, отворил дверь и подтолкнул Мирославу внутрь. В избе оказалось тесно и прохладно, запах ржаного хлеба смешивался с запахом высушенных трав, которые были связаны в крупные пучки и развешаны по углам. У стены Мирослава увидела крепкий дубовый стол, рядом с ним – короткую лавку, покрытую лохматой медвежьей шкурой. Усевшись на лавку, князь посадил Мирославу рядом и устало откинулся спиной на прохладную бревенчатую стену.
Немного погодя со двора донеслись голоса, и в избу вошел тот же худой мальчишка, а следом за ним – коренастый мужик, чуть не до глаз заросший густой черной бородою, и такой лохматый, что Мирославе показалось сперва, что мальчик ведет в дом медведя. Мужик поставил на стол большую миску с сотовым медом и кринку молока, обдав Мирославу сильным запахом дыма и воска.
- Здрав будь, князь, и ты, княжна, - пробасил он, кланяясь низко, отчего его красное лицо еще больше побагровело.
Всеволод кивнул ему, как старому другу, указал на скамью.
- И тебя, Медведь, пусть боги пресветлые милостью не обходят. Вот приехал поглядеть, все ли ладно, не шалят ли соседи, какие нынче у тебя заботы.
- Благодарствуем, княже, что при своих делах великих о нас не забываешь. Да вот отведай медку свежего, только с пасеки, - и мужик пододвинул князю и княжне миску с сотовым медом.
– Сам увидишь – всего вдосталь. Рыбы вяленой много, ягода сохнет уж, скоро грибы пойдут, так тут Вель больно охоч, принесет – девать некуда будет. Да сходи хоть сам, погляди, что на пасеке да в поле…
- Схожу, не сомневайся, схожу, - улыбаясь, отвечал князь. – А что слышно с того берега? Не шалят соседи-то? Как у князя Любомудра дела?
- Соседи? – невесело усмехнулся Медведь в свою черную бороду. – Не дале, как две седмицы назад видал я сыновей Любомудровых. Рыскали тут недалече, словно тати.
- Чего им тут делать? От Черной Гати далече, – нахмурился Всеволод.
- Да кто ж их разберет… По виду, на охоту выехали.
- Какая же охота нынче? Зверье еще детенышей не выкормило! Что же они, и бога Святобора не боятся?
- Эти-то ничего не боятся, князь! Тамошний народ, слыхать, на самого медведя, Хозяина лесного, охотится да мясо его ест.
Мирослава едва не поперхнулась, услышав такую небывальщину. Разное болтали в Северомирске о князе Любомудре, хозяине Черной Гати, но чтоб медвежатину есть! Это ж страшное проклятье на себя навлечь.
- Выходит, князя Любомудра не было с ними? – продолжал расспросы Всеволод.
- Давненько не видал я князя тамошнего, только эти все шастают. То вместе, то поврозь.
Князь призадумался. Земли Северомирска имели с Черной Гатью границу на востоке. И с князем Любомудром жили они всегда в мире: хоть из одной чаши вина не пили, но и зла друг против друга не замышляли. Теперь же все чаще стали доходить вести о болезни и немощи князя да о распрях между его детьми.
- А сколько ж сыновей у князя?
- Да то ли трое, то ли четверо. Это вон Велияр лучше знает.
Медведь кивнул на мальчика, сидевшего у двери прямо на высоком пороге и внимательно слушавшего весь разговор.
- Пятеро их, - подсказал тот. – А по именам я только троих младших знаю: Будияр, Святояр и Колояр.
- И все, князь, эти только от наложниц, - сморщился Медведь. - А сколько еще от рабынь да от девок – и не сосчитать. И все промеж собой грызутся, будто псы.
При этих словах Всеволод глянул на Мирославу, которая слушала, открыв рот и ловя каждое слово. Не для ее ушей такие речи. Медведь уже и сам понял, что негоже при княжне продолжать беседу.
- Ну вот что, Вель, - хмыкнув, обратился он к мальчику, - отведи-ка княжну на наше хозяйство посмотреть. Чаю, она такого в Северомирске вовек не увидит.
Настороженно поглядывая на княжескую дочку, Велияр встал и отряхнул порты. Гости у Медведя бывали нечасто, а баб и девок он сроду здесь не видал. А тут нате-ка – княжна! Не ударить бы лицом в грязь.
Они вышли из избы. Велияру хотелось что-нибудь сказать, но он робел. К тому же Мирослава, обиженная на отца, не позволившего дослушать интересный разговор, так упорно делала вид, будто его и вовсе не замечает, что мальчишка растерялся. Чем он может удивить такую гостью, которая сама казалась ему среди этого леса чудом!
- А хочешь, я тебе пасеку покажу? - спросил наконец Вель, встав перед Мирославой. – Только, чур, не робеть! Пчела ведь страх чует да пугливых к себе не допускает.
- Вот еще! – вскинула голову Мирослава. – Стану я робеть! Показывай, куда идти.
Они пересекли двор, и Велияр повел ее за сторожку, где среди кустов рябины росли дикие яблони и старые сучковатые липы.