- Ну смотри, - он указал на стоящие под деревьями колоды. – Вот они, кормилицы.
- Хм, - хмыкнула Мирослава, недоумевая. – Чего тут смотреть? Далеко же…
- Ближе нельзя… Дух от тебя чужой, глядишь, покусают.
- А тебя что же, не покусают? – Мирослава окинула недоверчивым взглядом жалкую одежонку мальчишки.
- Так ведь я свой, и запах от меня восковой, - рассмеялся он, отходя от дерева и легкой походкой направляясь к ближайшей колоде под высокой старой рябиной.
Мирослава замерла. Будто заворожённая смотрела она, как мальчишка протягивает руку к летку, а вокруг жужжат и мельтешат пчелы. Подумалось вдруг, что вовсе не Велияр перед ней, а Пчельник, пчелиный бог, ей голову морочит. Влекомая какой-то неведомой силой, Мирослава сама не заметила, как подошла и встала совсем близко с мальчишкой. Она увидела, как раскрытой ладони Велияра касаются пчелы, но ни одна даже не пытается ужалить.
- Зря ты подошла, княжна, - улыбнулся Велияр, стряхивая с головы запутавшуюся в волосах пчелу, - ты на коне ехала, лошадью от тебя пахнет.
Мирослава не обратила внимания на его слова. Страх, который зародился было в ее душе, совсем отступил, а вместо него разлился такой покой, будто она находилась сейчас не в глухой лесной сторожке, а в материнских объятьях. Девочке невыносимо захотелось почувствовать прикосновение маленьких лапок и прозрачных пчелиных крылышек. Ничего уже не боясь, она так же, как Велияр, протянула руку к летку.
Сначала ничего не произошло. День все так же звенел светом и теплом, и воздух был наполнен запахом липового нектара. Вдруг раскрытой ладони Мирославы своими черными лапками коснулась пчела, и девочку будто оглушило. Она вдруг услышала чей-то голос, потом еще и еще один, и вот уже целый хор голосов, перебивающих друг друга, кричал и пел в ее голове. Это было так странно, что Мирослава даже подумала, не колдовство ли здесь творится. Она посмотрела на Велияра, все время стоявшего подле нее, но он лишь безмятежно улыбался, утирая рукавом рубахи пот с загорелого лица.
Неожиданно мальчишка начал хмуриться и обеспокоенно озираться вокруг. «Верно, он тоже услышал!» - обрадовалась княжна. Она ничего не успела понять, как Велияр схватил ее за руку и потянул куда-то, при этом отчаянно крича и указывая вверх.
Мирослава замотала головой, пытаясь сбросить с себя морок, но по-прежнему слышала будто через толщу воды. Наконец она посмотрела вверх, куда указывал Велияр. Там, прямо над своей головой, девочка увидела огромную живую тучу, состоящую из тысяч пчел. Она шевелилась, двигалась, как расплавленный металл, переливаясь на солнце. И Мирослава могла бы поклясться, что именно оттуда она слышала голоса.
- Княжна! – долетел до слуха девочки крик Велияра, - Княжна! Рой! Бежим!
Он поволок ее прочь от бортей, но, успев сделать лишь несколько шагов, они поняли, что черная туча пчел, словно привязанная, следует за ними.
- Да что же это? – закричал Вель.
Он остановился в растерянности, пригибаясь к земле и пытаясь прикрыть собой Мирославу, а облако колыхнулось и зависло над их головами.
Мирослава, перепуганная до смерти, зажмурилась и что было сил вцепилась в Велияра. По нарастающему ровному гудению она понимала, что пчелы опускаются все ниже и ниже, будто собираются сесть на детей. Голова кружилась невыносимо, и Мирослава не выдержала.
- Хватит! - закричала она, высвобождаясь из рук Велияра. – Замолчите!
В ту же секунду голоса в голове стихли. Выпрямившись в полный рост, Мирослава взглянула вверх. Над ней, словно живой купол, висел огромный пчелиный рой.
- Что вам нужно? Чего вы хотите? – заплакала девочка.
Купол колыхнулся, и она вскинула руки, прикрывая голову. А вокруг темнело и темнело, и гуд становился все громче. Легкое, почти невесомое прикосновение к рукам, и вот Мирослава почувствовала, как на нее садятся пчелы. Она завизжала, замотала головой и затрясла руками, отгоняя их, только насекомые, вместо того, чтоб улететь, словно того и ждали. Шевелящийся клубок тут же облепил ее поднятые вверх ладошки. Мирослава замерла. Хрупкие крохотные крылышки касались невесомо, бережно, и она ощущала щекочущие прикосновения цепких лапок.
Пчелы собрались вокруг ее рук в огромный шар, одни садились, другие взлетали, но туча все росла и росла. «Страшно-то как! – мелькнула в голове девочки запоздалая мысль. – Страшно и весело!».
Рядом, задрав голову и открыв от удивления рот, стоял Велияр, но она про него забыла. Он несколько раз пытался что-то сказать, но Мирослава даже головы не повернула в его сторону. Наконец она чуть шевельнула руками и тихо сказала:
- Теперь летите…
И тут же этот живой клубок начал распутываться, поднимаясь, превращаясь в живую реку, растекающуюся ручейками по разным бортям. Через несколько минут под деревом, где стояли дети, не осталось ни одной пчелы.
Велияр очнулся первым. Он взглянул в лицо княжны и едва не отпрянул: ее глаза горели ярко-зеленым, как травы в червень, а лицо было мертвенно бледным.
- Чур, защити меня! – прошептал мальчишка.
Пересилив страх, он ухватил ее за одежду и потянул к себе. Мирослава не сдвинулась с места. Тогда Велияр испугался по-настоящему.
- Княжна! – отчаянно позвал он. – Очнись! Уйдем скорее отсюда!
Мирослава не шелохнулась, но Велияр заметил, что ее изумрудно-зеленые глаза изменили цвет, взгляд сделался осмысленным, и вот уже не лесная берегиня стояла перед ним, а обычная перепуганная девчонка.
- Княжна, слышишь ли?
С трудом разлепив пересохшие губы, Мирослава смогла вымолвить:
- Слышу.
- Уйдем отсюда! – воскликнул Велияр, обрадованный, что она наконец ответила.
Он взял ее за руку, и они пошли к сторожке. Когда показалась калитка, ведущая во двор, Мирослава спросила:
- Тебя Велияром кличут?
- Ага, - отозвался мальчишка, исподволь взглянув на нее.
- Ты вот что: батюшке-князю ничего не говори. Слышишь?
Велияр запнулся, но тут же сделал вид, что нисколько не удивлен ее просьбой.
- Ладно, – кивнул он. - Да и разве поверят? Самому уже кажется, что привиделось все. Не ужалили хоть тебя?
- Нет, - улыбнулась Мирослава. – Ни одна не ужалила.