Нет. Пожалуйста верни его мне?! – взмолился мальчик.
-
Для тебя так важен этот медальон?
-
Да.
-
Забавно. Потому что для меня уничтожить семью Брандахлыстов так же жизненно необходимо, как для тебя вернуть этот медальон.
Он поднес его к лицу Лилия. Лилий попытался выхватить медальон, но Авгур оказался быстрее и отдернул руку.
-
Видишь ли, Брандахлысты для меня это не просто семья, что владеет Ногами великана и чиприсом. Брандахлысты – это моя семья! – Лилий, наверное, удивился бы намного сильнее, если бы не был так измотан и напуган. – Да, я Авгур Брандахлыст, второй сын герцога Брандахлыста и бич этой семьи, – сказал Авгур со смесью гордости и отвращения. – Ты спрашивал, почему на фото в кабинете отца нет второго ребенка. Все потому, что они боятся меня. Я уже сбился со счета, сколько раз мамаша пыталась меня убить, нанимая разных разбойников и криворуких убийц. Если бы не ее жгучее желание вернуться на вершину, она бы уже давно прикончила меня лично, но такой поступок осудят благородные семьи и навсегда закроют ей путь наверх. Как тебе такое откровение? – усмехнулся главарь, но за его улыбкой глубоко в огненных глазах Лилий разглядел грусть. Такую же грусть, какую он видел в отражении разноцветных глаз, когда смотрел на себя.
-
Че это они тебя так? – спросила Боль.
Похоже, она тоже впервые услышала эту историю.
-
Вот это я и спрошу перед тем, как их уничтожить.
Авгур тяжело дышал, уставившись в огонь. Затем, когда его дыхание выровнялось, он заговорил снова.
-
И когда ты пропал во тьме, ты чуть не лишил меня моей цели, моей жизни. Я снова тебя спрашиваю, ты знаешь каково это – потерять все, что заставляет тебя жить? – срываясь на крик, спросил Авгур.
-
Нет, пожалуйста, не надо, – молил Лилий.
Авгур повернулся, посмотрел Лилию прямо в глаза, а затем уронил медальон в огонь.
-
Ой, какой я неуклюжий, – усмехнулся он, глядя Лилию прямо в глаза.
Он не хотел ничего пропустить, словно поглощая каждую морщинку страдания, выступающую на лице мальчика, потерявшего все.
-
Неет! – взревел Лилий.
Он бросился к огню, оттолкнув Авгура. Свинцовый медальон уже начал плавиться. Лилий, без раздумий, сунул левую руку в огонь и схватил мамин медальон. Пламя облизывало кисть, а медальон выжигал свое изображение на ладони, но мальчик не чувствовал боли. Он аккуратно вынул раскрасневшуюся руку, покрытую пузырями и поднес ее к лицу. Когда он разжал ладонь, то на ней осталась небольшая свинцовая лужица, которая сползла по руке на пол и испарилась.
-
В этом особенность призрачных карт. Как только пламя коснется их, то ничто не спасет от разрушения. Теперь путь к Божественной буре знаю только я, – сказал Авгур, усаживаясь на стул и посмотрев на часы еще раз.
Когда последняя капля свинца испарилась, внутри Лилия что-то сломалось или наконец срослось. Об этом можно спорить бесконечно. Но в этот момент все, что было у него внутри, словно выжгли, оставив только парящий в пустоте пепел. Все изменилось. Больше ничего не осталось.
Лилий подполз к стене, свернулся калачиком и заплакал. Это не было похоже на прошлые его стенания. Он плакал не от того, что ему было страшно, и не от того, что он больше не мог выносить боль, он плакал, потому что так было нужно. Это был последний раз, когда соленые капли смогут скатиться из его разноцветных глаз, и он хотел оплакать свою потерю до самого конца. Больше ничто не имело значения.
Пока Лилий плакал, свернувшись у стены, близнецы насмехались над ним, Вася храпел на кровати, а Авгур устало потирал лоб, сидя на стуле спиной к входной дери, в эту самую дверь постучали.
Дверь приоткрылась, и в щель протиснулась голова одного из подручных Авгура.
-
Они прибыли, – оповестил он.
Авгур тяжело вздохнул.
-
Пусть войдут.
Дверь закрылась, а через минуту в нее вошел острозубый альбинос с глазами, налитыми кровью, и закричал:
-
Вы все арестованы!
Боль и Паника напряглись, Вася начал плакать во сне, Лилий продолжал хныкать, и только Авгур даже не обернулся.
-
Выдыхайте. Я пошутил.
Начальник жандармов Полишинель, как всегда, улыбался своей кровожадной улыбкой и сжимал кинжал в руке. За его спиной толкались еще два синих мундира. Он внимательно осмотрел комнату, спрятал кинжал в ножны и приказал своим людям ждать его снаружи. Дверь закрылась за его спиной.