Полишинель прошел через комнату, собираясь сесть на стул, который несколько минут назад занимал Лилий, но, принюхавшись, передумал. Он с отвращением посмотрел на хныкающий комок, прижатый к стене, и брезгливо спросил:
-
Кто это?
-
О нем не переживайте, – ответил Авгур. – Прошу, присаживайтесь.
Он уступил свой стул. И начальник нехотя умостил свой тощий зад на твердый стул. Мундир на его пузике натянулся. Пуговицы затрещали от натуги.
Боль и Паника спрятались за спиной Авгура, у изголовья кровати, и смотрели на начальника Полишинеля со смесью восхищения, ужаса и отвращения. Если быть совсем точным, то Боль восхищалась гостем, Паника был в ужасе, а Авгур изучал начальника с плохо скрываемым презрением.
В Городе о начальнике жандармского управления ходили самые разные слухи. По большей части, конечно, ужасные и кровавые истории, которые не каждый готов был дослушать до конца. И вот, когда в рассказах обычно всплывает весомое НО с большим плюсом, – сказать-то особо было нечего. От самой макушки вершины, до подножья трущоб никто не слышал о Полишинеле ничего хорошего.
Он был цепным псом короны, который убивал, казнил и пытал горожан по приказу и без. Садист, которому дали власть и одно из королевских проклятий. Но никто не говорил о нем плохо, разве что самые смелые горожане могли желать ему всего плохого, запершись у себя в спальне и забравшись под одеяло. Вокруг главного жандарма клубилось множество жутких историй, но еще длиннее был шлейф из тайн, тянувшийся за его спиной.
Полишинель появился в Городе неожиданно и сразу же стал одним из приближенных кровавого короля. Поговаривали даже, что он нурб и, чтобы никто об этом не догадался, он истребляет нурбов с таким рвением и усердием, доказывая свою полезность короне.
Господа предупреждали всех своих гостей-нурбов, что бы те не бродили по улицам с восходом луны, особенно если Полишинель прибывал в их район с очередной проверкой. Ему было плевать, чей гость нурб. Если он встречал не горожанина, тому светила публичная казнь от рук самого Полишинеля.
Другие говорили, что все эти зверства начальник творит по указке короля. Ходили слухи, что какая-то старушка с зашитым ртом много лет назад написала королю предсказание, связанное с нурбами. Старушку сослали в трущобы или тайно казнили – точно никто не знал, – а вот король с тех пор изгнал всех нурбов с вершины, а в остальных районах гостей Города начали находить мертвыми. Именно тогда всем горожанам стали внушать, что нурбы зло и они заслуживают только смерти. В Ногах великана эта идея нашла наибольшую поддержку, и выросло поколение, которое ненавидит нурбов всей душой и даже не задумывается о причинах. Дети чиприса – яркий тому пример.
-
Ну, юный господин, как семья? Живы? Здоровы? – спросил Полишинель, улыбаясь.
Это выглядело так, как будто акула рассказывает анекдот и сама громче всех над ним смеется. А голос звучал как что-то среднее между шелестом бумажного пакета и треском дров в камине.
-
Думаю, вы и без меня прекрасно знаете, – ответил Авгур.
-
Откуда же мне знать? – Полишинель мастерски изобразил удивление. – Я все это время провел вне дома вашего отца, – он сморщил нос, – по вашей же просьбе. Все ждал весточки.
-
И вы ее получили, – раздраженно пробурчал главарь.
-
И я ее получил, – согласился начальник, улыбаясь еще шире. – Какие подарки вы мне приготовили?
Авгур поморщился и ответил:
-
Это, – он указал на деревянную шкатулку с фальшивым медальоном, – для моего отца. Скажете, что получили то, за чем вас отправил король, и сможете уехать.
Полишинель поднял руку вверх, заставляя мальчика замолчать.
-
Я сам разберусь, что и кому мне говорить, – сказал он, все так же улыбаясь, но в его красных глазках проскользнуло что-то зловещее, что заставило Боль схватиться за кинжал. – Убери руку от ножичка, девочка, а то будет бо-бо, – погрозил он пальцем.
Авгур резко обернулся и отвесил Боли хорошую пощечину.
-
Дура! – рявкнул он. – Жди снаружи!
-
Но я... – пыталась оправдаться девочка, схватившись за щеку и чуть не плача.
На что Авгур снова ударил ее, теперь уже по другой щеке, и указал на дверь. Боль вышла, а глаза ее слезились. Но если бы кто-то в этот момент посмотрел в огоньки глаз Авгура, то без труда смог бы разглядеть в них страх.
Полишинель зловеще улыбнулся, когда Боль проходила мимо него, и сказал ей вслед:
-
Не шали!
Девочка всхлипнула и выбежала на улицу.
-
Прошу прощения за это, – сказал Авгур.