Я ехал к Центральному рынку, где в пластиковых павильончиках, разбавленных кипарисами, торговали сувенирами и бижутерией. Несколько раз мне звонили с работы, но я сбрасывал, потому что иначе пришлось бы мчать в аквапарк, решать вопросы, а единственно важной сейчас стала просьба Фомича. Чувство вины растолкало меня, заставило делать то, что противоречило личным интересам. Лицо старика – и более всего его глаза, закрытые набрякшими веками, – висело надо мной, словно потухшее бледное солнце. Я помнил Фомича таким, каким его оставлял, помнил таким, каким он был сейчас, – и видел разницу, не в силах, не вправе отогнать мысль, что в этом моя вина. Своими визитами, своими рассказами я зажёг его тогда, а потом затушил, не вернувшись. Мы в ответе за тех, кого воодушевили.
«Конь, надо найти коня!» – думал я, надеясь, что так зашпаклюю вину, исправлю ошибку. Эта задача казалась мне настоящей, хотя я и не знал, не мог догадываться даже, отчего Фомичу понадобился именно конь, и в суете рождались странные, подчас немыслимые объяснения.
Где-то я относился к старику как к ребёнку, и в этом чувстве было что-то от моих отношений с дочерью. Но связь с Фомичом ослабла, стоило мне, закопавшись в делах, видеть его реже, и теперь я боялся, что нечто подобное может произойти между мной и Ксюшей. Осталось ли моё отцовское чувство полным, глубоким, всепримиряющим, когда я перестал жить вместе с дочкой? В момент, когда Ксюша ощутила моё удаление от её матери, она, невольно копируя, наследуя, сама отдалилась от меня, и я, испытывая досаду и раздражение, начал выстраивать отношения заново; это казалось непривычным и во многом неправильным, ведь любовь либо есть, либо её нет, и теперь мне приходилось нащупывать, создавать её заново.
Но короткий, хоть и томительно-нервный опыт возвращения отцовства убедил меня в том, что любовь – тоже путь, тоже навык, что она может одрябнуть, как мышцы, и её необходимо закачивать, поддерживать, каждый день тренируясь, – пусть я и не представлял, что моя любовь к Ксюше может истончиться, померкнуть – нет, она наверняка бы жила и сохранялась независимо ни от чего, хоть вокруг и плодилось бы зло, равнодушие, множились бы искусы и соблазны, но вот для того, чтобы любовь, расцветая, перекрывала их, – для этого требовались мои навыки и усилия. И поиск медальона как продолжение моей заботы о старике был одним из этапов на этом пути.
Однако, пробежав по торговым рядам возле Центрального рынка, где торговали, казалось, всем, от крымского мыла и чая до футболок с Путиным, – я не нашёл ни одного коня. Правда, в палатке с рок-атрибутикой патлатый мужик в очках как у Джона Леннона на минуту вернул мне надежду.
– Конь, значит, – заворочался он в своей берлоге. – Хм, знаешь, есть у меня конь…
Мужик полез под прилавок и, выбравшись, протянул мне медальон на кожаном шнурке. Конь там, действительно, был, хоть и с драконьими крыльями, но смутили меня даже не они, а рогатый всадник.
– Это кто?
– Всадник апокалипсиса, – серьёзно сказал мужик.
Пришлось идти дальше, уже на сам Центральный рынок, а после в сувенирные лавки на Большой Морской, но нигде не продавались медальоны, медали, талисманы с конём. Подков хватало, а вот тех, кому они предназначались, не нашлось. Измученный жарой, я находился до кровавых мозолей, забитый разочарованием и усталостью, и уселся на отдых в ирландском пабе, чтобы искать медальоны с конём через интернет. Заказал «Гиннесс», его принесла рыжая девушка, так долго и мило улыбавшаяся мне, что я решил, будто мы знакомы. Медальонов, монет с конями в интернете хватало: и золотых, и серебряных, и металлических, и любых других, но требовалось время на доставку, а, вспоминая старика, я понимал, что времени у меня нет. Я подозвал официантку.
– Ещё пива? – улыбнулась она.
– Нет, спасибо. Посчитайте, пожалуйста. – Я спешил в ювелирный.
– Конечно, одну минуту. И помните: всё уже хорошо, а будет ещё лучше.
Я не сразу сообразил, что эта фраза не была дежурной – официантка приглашала к диалогу.
– Думаете? – улыбнулся я.
– Уверена. Вот вам чего для полного счастья не хватает?
Она лезла с банальностями, но искренность, с которой она произносила свои глуповатые фразы, компенсировала их навязчивость.
– Для полного? Да там, знаете ли, немалый список, но вот в данный конкретный момент мне не хватает коня.