Смятин перекрестился, положил гвоздики на снег. Сунул под язык каптопрес.
– Вы с этим поосторожнее, кхе.
Смятин обернулся. Перед ним в профиль стоял человек в капюшоне. Виден был лишь нос с горбинкой и седая щетина.
– Ведь какую охрану поставили – караулят, следят.
– Я хотел попасть внутрь, – Смятин решил быть откровенным.
– Не получится. Там всё закрыто. – Человек в капюшоне закурил. Рядом бегала серая кошка в тёплом комбинезоне. – Везде всё закрыто, кхе.
– Но эта доска…
– Третий раз уже ставят. Прошлые две снесли.
– Кто?
– Да всё те же, кхе. У нас тут вообще, – человек в капюшоне пустил дым, – неспокойно. По квартирам, офисам ходят. Учат, как надо жить.
Они помолчали. Кожу щипало от мороза и соли. Смятин чувствовал, что у этой доски организовалось нечто вроде точки сбора. Но каждый, кто приходил сюда, рисковал, опасался, прощупывал.
– Вы были здесь тогда?
– Ну… – человек в капюшоне наклонился к кошке, – допустим.
– Всё было иначе, чем нам рассказывали?
– Зависит от того, кто рассказывал. Хотя, в общем, врут все, но это, кхе, не было случайностью.
– Кто они?
– Неважно. Важнее, почему нет никакого расследования. – Он закашлялся. Сплюнул чёрной мокротой. – Но точно Одесса не будет прежней. И вы тоже. Удачи вам в путешествии.
Смятин вздрогнул. Человек в капюшоне заскрипел по снегу. Кошка побежала за ним. Они удалялись в сторону золотых куполов Пантелеймоновского собора. На Куликовом поле мальчик и девочка, повалившись на снег, рисовали ангелов. Смятин забился в ознобе. Настолько сильном, что, пытаясь унять его, пришлось обхватить себя руками. Смятин вернулся к ментам.
– Где здесь кинотеатр?
Мордатый милиционер недовольно зыркнул:
– Не знаю.
– Тут есть недалеко, – вмешался другой, низенький, плотный. – В торговом центре, вполне приличный.
– Спасибо.
Низенький милиционер подробно разъяснил, куда идти. Говорил он, ускоряясь к концу предложения. Смятин пошёл заснеженными улочками мимо одноэтажных зданий. У одного из них стояла печальная девушка. Смятин задержал на ней взгляд. Ему показалось, что в лице девушки он узнал нищенку, истекавшую кровью на вокзале. Печальная девушка не отрываясь смотрела в одну точку. В аптеке Смятин купил две бутылочки спирта. Поблукал по дворам и наконец, чуть не угодив в открытый люк, оказался у торгового центра. Ступни превратились в обжигающий лёд.
Кинотеатр располагался на втором этаже. Смятин взял билет на «Хоббита», карамельный попкорн и чёрный чай. Ещё чая. Чтобы согреться. Расположился в зале. Снял ботинки, носки, растёр ступни купленным спиртом. Чуть полегчало. Но озноб не проходил. Свет погас. Дракон Смог атаковал город. Смятин закатал джинсы – растёр ноги до колена спиртом. Спасался чаем. Постепенно фильм увлекал. Смятин подумал о том, что один в кинотеатре расслабляешься больше, чем посещая его с детьми. После «Хоббита» он нервно набрал автобусные кассы.
– Нет, извините, пока ничего.
– Ясно.
Смятин побродил по торговому центру, зашёл в «Кишеню». Долго мялся у алкогольной стойки, ища самый дешёвый коньяк. Наконец выбрал. Купив, вернулся в кинотеатр.
– Можно мне место поближе к кондиционеру, к тёплому воздуху?
– Да, конечно. – Кислотные ногти с бабочками и сердечками забегали по клавиатуре. Смятину дали билет на новогоднюю российскую комедию.
На новом месте оказалось теплее, хоть ещё и подёргивала морозная дрожь. Смятин пил кофе, разбавленный коньяком. Запахов он по-прежнему не чувствовал. Правда, сейчас это было даже кстати, учитывая, насколько дрянным оказался коньяк. Он и ещё скучное кино усыпили Смятина. Ему привиделся сон – продолжение того, что видел в киевском кинотеатре.
Труп Смятина везли в морг. Он лежал на стылых медицинских носилках. Два санитара, похожие друг на друга бледной отрешённостью лиц, ругали Путина. Снег на улицах почти растаял. Люди тонули в грязно-серой жиже. Красно-белый «Форд» притормозил у кирпичного здания. Санитары вытащили носилки с трупом. Перекатили их в пустое холодное помещение. Мерцали люминесцентные лампы. Появился коренастый человек, склонился над трупом. Волосы он спрятал под голубой шапочкой. Нижнюю часть лица скрыл маской. Из-под белёсых бровей смотрели внимательные, чуть воспалённые глаза. Коренастый человек что-то объяснял санитарам. Труп переложили на полку. Смятин услышал: «Мы поменялись телами». И проснулся.