– Кассильда? – тихо проговорил Синдзи, не веря собственным глазам.
– Ты умерла! Ты умерла и исчезла. Я бог, а ты смертная! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ЭТОГО!
– Глупец. Ты принял смертную плоть и сейчас ты в моих руках, – прорычала Кассильда. – Только таким образом ты можешь свободно попадать в другой мир и бродить где пожелаешь, но ты носишь смертную плоть, а смертная плоть слаба, – она ударила его снова, сломав ногу. – Даже бог может умереть! Разве ты не видел, что случилось с твоими собратьями? Унголиант не сплетет больше паутины. Кансер заснул навечно. Медуза канула в прошлое. Шторм Воздушного бродяги рассеян. Ты надеялся избежать своей судьбы? Ты и твои братья могли уничтожить вселенную, по своему желанию. Но колесо фортуны повернулось, и теперь ты сгоришь в геенне огненной, как мусор, коим являешься.
– Я оставлю эту плоть и… – в его голосе звучала паника. – Я не могу исчезнуть!
– Не во время спектакля. Ребенок не может заползти обратно в утробу матери, когда уже на половину наружи. – насмешка в ее голосе смешивалось со злобой. – Ты развязал этот спектакль, и ты найдешь собственный конец в своем безрассудстве. Финал пьесы не спасет тебя.
– Ты не можешь убить его! Он в теле Кенсуке! Мы должны спасти Кенсуке! – закричал Синдзи.
– Кенсуке больше нет, только Король в Желтом.
– Кенсуке умер. И ты тоже, – прохрипел Король. – Ты Рей Аянами, не Кассильда, умершая давным-давно, – он указал на нее. – Возвращайся туда, откуда пришла, ты лишь выражение моей воли!
– Изменив сценарий, ты освободил меня. И я сделаю то, что должна, не повторяя произошедшего прежде. Ты не единственный, кто служил богу, Хастур.
– Не произноси это имя! – Король в Желтом вздрогнул. – Я – тот, о ком лучше не упоминать!
– Ты жалкий дурак, – на этот раз сломались ребра.
– Если ты убьешь это тело, то можешь не убить его, – сказала Мисато. – Но если ты свяжешь его знаком…
Кассильда посмотрела на Мисато и улыбнулась.
– Да, оставить тебя гнить в смертном теле, которое ты забрал, запереть тебя в том, к кому ты относился с таким презрением.
Синдзи содрогнулся от ее жестокой улыбки. Что стоит за этим спектаклем?
Неужели существовала настоящая женщина по имени Кассильда. Была ли она человеком? Пришельцем? Что произошло? Неужели «Король в Желтом» – настоящая история?
Она обмотала цепь вокруг его шеи. Зловеще улыбнувшись, она поместила знак на тело и сорвала маску с его лица. На мгновение Синдзи рассчитывал на ее объявление, что это старый мистер Кроули, правивший карнавалом. Но открылось лицо Кенсуке.
– Ёхт была права. Мы должны были убить тебя в ту же секунду, когда ты появился, – сказала она.
– Ползучий Хаос поглотит всех вас! – закричал Король. – Над внешними Богами нельзя смеяться! Я смотрел на трон Азатота! Я…
– Ты проиграл. И Вестник Внешних богов не жалеет тех, кто подвел его, – звуки битвы на сцене постепенно стихали, когда люди стали выходить из транса. Раздавалось все больше криков боли. Снаружи школы зазвучали сирены. – Возможно, он спустится из бесконечной пустоты посмеяться над тобой, но это все, на что ты можешь надеяться. Прощай, – она повернулась к Синдзи, Аске и Мисато. – Вот так заканчивается история о Короле в Желтом, добрые люди Токио-3. Последние слова прозвучали, и пьеса подошла к концу. Если нечаянно мы нарушили ваш покой, позвольте этому быть нашим возмещением, – ее голос ясно звучал в зрительном зале. Грустный и мудрый.
– Нет! – прохрипел Король. – Я чувствую силу внутри тебя! У тебя есть способности быть одной из нас! Ходить среди богов! Изгони этот бесплотный дух и освободи меня. Я покажу тебе путь.
На мгновение голос Рей ясно прозвучал вместо голоса Кассильды.
– Я не предам Икари-куна, – и снова появилась Кассильда, говорившая голосом Рей, но более старшим и более эмоциональным. – Занавес опущен. Прощайте. И может, ваш мир не повторит судьбу моего.
– Ты из другого мира? – спросила Аска. – Они тоже напали на вас? И он предал вас?
– История окончена, – ноги Кассильды подогнулись, и она опустилась на пол. Король в Желтом затих. Тут же она снова поднялась. Но это уже была Рей – спокойная и бесстрастная. Она подошла к остальным. – Конец.
– Это только начало, – пробормотала Мисато.
Медики и полиция сновали по зрительному залу, проверяя раненные тела и души. Мисато смотрела на разорение с грустью.
Они были на войне. У каждой войны свои потери.
Кенсуке лежал чуть поодаль, крепко связанный. Он уже пришел в сознание и с пеной у рта сыпал проклятиями, бормотал и кричал, не обращая внимания на Синдзи и Тодзи, зовущих Кенсуке.