– А что SEELE? Вдруг они узнают?
– Мы разберемся с ними, когда они будут не нужны, – улыбнулся Гендо. – Как и те, они верят, что их служба необходима. Если вообще они даже заметят, – он отвернулся от монитора. – Пошли, нам надо подготовиться к следующему путешествию.
Король в Желтом напрасно кричал на судьбу, написанную ему звездами.
Звезды дарят удачу, они же и отнимают ее.
Джимми зевнул, протирая один из стаканов, накопившихся за вечер. Какая скучная ночь. Все куда-то разбежались. Даже пианист пропал почти на весь вечер по своим делам. Несколько апатичных людей тихо пили или смотрели повторную передачу футбольной игры.
Вернулся Нейл, напевая одну из его обычных мелодий.
– Добрый вечер, Джимми.
– Привет, Нейл. Что за скучный вечер. Как… спектакль. – Джимми не понимал, с чего взрослому человеку ходить на школьный спектакль. Он даже не поинтересовался названием. Джимми не любил совать нос в чужие дела.
– Было интересно. Они изменили концовку. Приведя меня в настроение немного поимпровизировать позднее.
– Они поменяли концовку? Почему тогда не написать свою собственную пьесу?
Нейл улыбнулся, садясь за пианино.
– Все считают, что они написали их собственную концовку, но обычно они только играют роли, данные им кем-то другим. И те, кто изменил сценарий, обычно наказываются теми, кто придерживается его, – он размял пальцы, затем сказал публике. – Это песня посвящена моему другу, попавшему в тяжелое положение. Колесо фортуны внезапно повернулось, и лишило его своей благосклонности.
Он улыбнулся, сверкнув ровными, белыми зубами, и запел.
We've got stars directing our fate
And we're praying it's not too late
Cos we know we're falling from grace
Millennium.
Пианист улыбался. В городе слепых и кривой – король.
Глава 10
ЗАНАВЕС ПРИПОДНИМАЕТСЯ
Огромный зал, погруженный в темноту, освещался тусклым, красным светом, идущим от двенадцати голограмм, висящих в воздухе вокруг длинного стола.
Каждая голограмма представляла собой таинственный символ, и ни один символ не походил на другой.
Во главе стола, сидел пожилой человек с внушительной фигурой, одетый в одежду цвета морской волны. Его волосы были зачесаны назад, а глаза скрывала странная маска, напоминающая прямоугольные очки. Оглядев голограммы, как король своих подданных, он слегка кивнул и произнес.
– Леди и джентльмены.
– Шесть минули и шесть ждут, – произнес мужской голос из голограммы, с символом, представляющим собой глаз без века с горящим в центре пламенем. – Эйдолионы превзошли наши ожидания.
– Однако, – продолжил старческий женский голос, – мы чувствуем предательство среди наших рядов. Лоренз, мы можем верить Икари? – голос шел из голограммы с перевернутым анкхом.
– Конечно, нет, – ответил пожилой мужчина. – В наши дни нельзя верить никому. Но он хорошо справляется со своей работой.
– Хорошо справляется? – съязвил голос, принадлежащий, по-видимому, молодому мужчине. Его знак походил на один из японских иероглифов, но на самом деле это был символ языка Акло, означавший «Скорпион». – Дети практически оказались на гране гибели! Это серьезное упущение в безопасности!
Лоренз кивнул.
– Я послал человека проверить.
– Абдул Канепхрен, – представился человек небольшого роста с бронзовой кожей и ярко-зелеными глазами, – инспектор SEELE. – он носил потрепанный старомодный костюм, модный во времена, когда Гендо впервые сдавал экзамен на вождение автомобиля. На шее был повязан галстук-бабочка бронзового цвета с рисунком золотой рыбки. О его возрасте трудно было что-либо сказать, но по внешнему виду он выглядел старше Гендо.
Он стоял в центре кабинета, требовательно смотря на Гендо и Фуюцуки. Гендо сидел за столом в обычной для него позе, локти на столе, лицо скрыто за соединенными вместе ладонями. Если это и раздражало Канепхрена, то он не показывал вида.
– Чем мы можем помочь вам? – произнес Гендо.
– Мой начальник разгневан. Инцидент с Королем в Желтом показал большие упущения в системе безопасности, – он говорил глубоким голосом, имеющим тенденцию срываться до визгливых ноток. Гендо отогнал побуждение стиснуть зубы в ответ и лишь слегка нахмурился.